Здесь Белая пустыня заканчивалась, и от земель восточной страны ее горячие пески отделял естественный приток великой реки Ерзалах – Кортияр. Это была небольшая, но бурная река, которая приносила жителям царства Ямайн пресную воду и мелких юрких рыб, коих местные рыбаки сушили особым способом, обволакивая в специях, и продавали потом на рынках, да тем и жили. Царевич Эшиа спешился, чтобы перевести Агата по очень узкому мосту, перекинутому через взволнованные воды реки, отливающей розовым в лучах рассветного солнца, и остановился в удивлении: где же видано, чтобы пограничный вход в другое царство никем не охранялся? Однако и в самом деле не было здесь стражи.

Царь Эшиа, бывало, рассказывая истории о своих путешествиях, упоминал, что каждая страна живет своим порядком. Вот и про царство Ямайн Эшиа слышал, что нет у него высоких стен и крепкой охраны, ибо велики ее территории так, что не сразу можно их охватить взглядом, и что окружают они столицу со всех четырех сторон. То казалось странным царевичу Эшиа, когда слышал об этом, и сейчас еще более удивился. Однако взял Агата под уздцы и повел вперед, намереваясь в первом же поселении просить о крове и пище.

Однако увиденное вокруг поначалу его поразило. Земля казалась выжженной беспощадным пустынным солнцем, и зелени почти не было, лишь низкие кусты, прижимающиеся к земле. Возможно, они приносили плоды в другой сезон года, однако сейчас Эшиа не наблюдал на них ни плодов, ни соцветий. И никого из людей он тоже не видел вокруг этих мест.

Очень скоро он пришел к деревне, и здесь новое поражение ждало его. Он слышал о том, что Ямайн процветает, оттого меньше всего намеревался увидеть покосившиеся, неухоженные дома, во многих из которых недоставало стен или фрагментов крыш, погнувшиеся заборы и тощих, изнуренных собак, которые с жадным любопытством принюхивались к седельным сумкам, но даже не подняли голос на чужака.

Царевич Эшиа остановился у первого дома, где увидел человека. Выглядел тот человек как крестьянин: одежда у него была бедна и залатана не по одному разу, волосы седые, как луна в первые дни весны, и отрезаны совсем коротко, так, что едва доходили до плеч. Лицо крест накрест перечеркивали грубые, не до конца заросшие шрамы, оттого глаза его казались несколько раскосыми, а рот перекошенным. Однако взгляд у него был теплым, а руки большими и натруженными, и царевич Эшиа сразу испытал к нему добрые чувства, оттого обратился к нему, окликнув через невысокий забор:

– Добрый человек! Не найдется ли у тебя кров и вода для усталого путника и верного его коня?

Человек заулыбался и пошел к хлипким воротам, кивая на ходу, мол, да, все найдется, только подожди, путник. Он вынул из ворот палку, служившую им засовом, и открыл створки, позволяя завести внутрь Агата. После жестом указал на небольшую пристройку, где ютился маленький ослик.

Царевичу Эшиа потребовалось несколько неловких мгновений, чтобы сообразить: этот человек не мог говорить! Он был немым, но изъяснялся жестами так, что его можно было понять. Приглядевшись к его лицу, царевич понял, что ошибся в самом начале, приняв его за старика. Человек был не старше его отца, царя Аймира, а волосы его поседели, видимо, от испытанных им горестей и бед.

– Отец! – Раздался звонкий голос с крыльца, и Эшиа обернулся.

На крыльце стояла молодая девушка, отличавшаяся той юной красотой, для которой мало значения имели ткани, в которые та была наряжена. Шальвары и камиза на ней были из простого материала, но чистые и опрятные, волосы спрятаны под платок, а лица она не прикрывала. В руках она держала корзину с ворохом вещей. Эшиа решил, что она собиралась отправиться на речку и устроить стирку.

– Отец, кто этот человек? – спросила девушка и поставила корзину на землю.

– Мои извинения! Я не успел представиться, – быстро проговорил Эшиа и размотал головной платок, чтобы крестьяне могли видеть его лицо и знать, что им незачем его опасаться.