А потом началось выездное цирковое представление. Пуришкевич ползал на коленях по полу, обслюнявил мне руку поцелуем, ходил по комнате, толкая длинную речь и помогая себе резкой жестикуляцией. Государь-избавитель, силы тьмы, благодарные потомки, решительный поворот в истории России и так далее. Отчего-то его ужимки напомнили мне нашего наркиндела Жириновского. Тот тоже как начнёт вещать что-нибудь по телевизору — фиг этот фонтан остановишь. Широко известен случай, когда Жириновский швырнул пустой стакан в американскую делегацию прямо на заседании ООН.

После Пуришкевича косяком пошли Великие князья. Ещё раз порадовался тому, что Алёшка ожил. Без него я бы не выплыл. Он же был с ними со всеми лично знаком. Больше того, это вообще родственники. Их если не в том порядке подпускать ко мне — сразу вонь начнётся.

А: Точно. Это примерно как у вас важен порядок, в котором Политбюро на трибуну Мавзолея поднимается. Здесь смысл такой же.

Пообщался я, значит, с родственниками. Перед обедом Родзянко приезжал. Председатель государственной думы. И Гучко вместе с ним. Алёшка уже к тому времени накопал в моей памяти на них обоих кучу материала. Так что встреча не очень удалась. По-моему, они оба почувствовали, что отношусь я к ним враждебно. Мягко говоря. В общем, они скомкано пожелали мне здоровья и в темпе свалили. Зачем вообще приезжали, спрашивается?

Чего? А, да, Коль, извини, я задумался. Конечно, зови этого князя. Только ты сам, Коль, из спальни моей не уходи, пожалуйста. Постой рядышком со мной. А то мало ли что…

Глава 10

(Алексей)

— …Папа? Можно к тебе?

— Алёшка? Ты что хотел?

— Поговорить.

— Ну, проходи. Извини, у меня тут бумаги везде.

— Не страшно.

— Вон, с кресла возьми стопку, да на бюро переложи. А сам садись.

— Спасибо. Папа, у тебя вид усталый. Что происходит?

— Ничего особенного. Война, Алёша. Всем тяжело сейчас.

— Как настроения в войсках? Когда эта война уже закончится-то?

— Настроение в войсках бодрое. Снабжение наладили, наконец-то. Весной большое наступление планирую. Вобьём Вильгельма в землю по самые брови!

— Хорошо бы. Страна устала от войны. Может, проще с Вильгельмом договориться? Ну их, эти проливы. Мир важнее сейчас.

— Это кто тебе такие мысли внушил, Алёша? Как можно сейчас выходить из войны? Сейчас, когда мы почти победили! Пойми же, Алёша, проливы — вековая мечта России. Ещё Пётр I мечтал о них. И сейчас, когда мы стоим в одном шаге от победы, идти на попятный просто преступно!

— Нда. А в Петроград зачем ездил сегодня? Что-то случилось? Или к Рождеству готовишь город?

— Нет. Обычное заседание правительства. Доклады, сводки. Всё как обычно.

— И как доклады? В стране всё спокойно?

— Конечно. Есть некоторое недовольство, разумеется. Люди устали, ты верно это заметил. Но ничего страшного. Разобьём Вильгельма, встанем твёрдо в проливах, тогда и отдохнём.

— Угу. Я так и думал. Знаешь, папа, а давай отдохнём сегодня! Я с Настей новую песню сейчас в салоне исполнять буду дуэтом. Оля с Таней сыграют нам. Пошли, послушаешь?

— А что за песня?

— Новая. Я сам сочинил её.

— Сам сочинил? Прелюбопытно.

— Так пошли?

— А как же работа?.. Впрочем, бог с ней. Позже доделаю. Пойдём, Алёша. Очень интересно, что ты такое сочинил…

* * *

— Ну, убедился? А ты сомневался ещё! Тоже мне, царь! Бросил все дела, поскакал сразу песенку слушать дурацкую.