Вот именно. Свинцовые ливни. Оружия да патронов навертели горы. Есть чем воевать. И белым хватит, и красным, и зелёным. Всем хватит. Много на фронте оружия. Фронт рухнет, но оружие-то никуда не денется. Мужики его с собой утащат.

За окошком темнеет. Декабрьские дни коротки. Скоро ужин. На фоне пролетающих мимо ёлок вижу в стекле отражение хмурой рожицы нового Московского генерал-губернатора. Своё отражение. Угу, я теперь генерал-губернатор города Москва. Хоть мне и всего двенадцать лет.

Это я тоже из отца смог выцарапать. Должность для Наследника вполне подходящая. А вот возраст не подходящий. Так что пришлось мне на помощника согласиться. Бывшего премьера Штюрмера Николай назначил товарищем генерал-губернатора. И мне учитель, и дедушке не столь обидно.

Разумеется, реально рулить Москвой будет Штюрмер. Я так, вроде украшения. Моя собственная подпись не значит ничего. Но это неважно. Главное, мне удалось свалить из Петрограда. Это, собственно, и было основной целью. Теперь даже если Николая и вынудят отречься, то отречётся он в мою пользу. А я в Москве. И попробуйте-ка ещё выцарапать меня из Кремля! Отречься за меня Николай не вправе. Пока же я жив, Временное правительство — пустое место. Они никто. Правда, если отец отречётся, мне поставят регента.

Кто будет регентом? Либо мама, либо дядя Михаил. Скорее, Михаил. Маму больно уж не любят. Старый козёл Распутин очень уж сильно её замарал.

Завтра Новый Год. Впервые в жизни буду отмечать его один, без семьи. Маму жалко. Мою. И Лёшкину тоже. Осталось два месяца. Два месяца. Если ничего не случится. Интересно, а того факта, что я умотал в Москву, не хватит на то, чтобы отложить свержение Николая на попозже? По-моему, не хватит. Больно уж прогнило всё. Но у меня есть ещё пара задумок. Надеюсь, как-нибудь до лета всё же проваландаемся. Всё-таки религия — это опиум для народа. А опиум — это обезболивающее. Авторитет у церкви сейчас, конечно, не тот, что раньше, но кое-что она ещё может. Вот пусть и поработает. Я же им выжал-таки из Николая разрешение на восстановление патриаршества.

И это было совсем не просто. Никак отец не хотел соглашаться поначалу. Упрямый. Опять пришлось мне своим божественным исцелением трясти. Втирал ему, что богородице обет такой дал, патриарха на Руси восстановить. В принципе, сама идея резкого отторжения у Николая не вызывала. Но и энтузиазма особого он не испытывал. Опять же, кандидатуру патриарха долго подбирали.

Остановились на архиепископе Виленском Тихоне. Почему на нём? Дык, Лёшка нашёл, что он и был у нас первым патриархом после восстановления патриаршества в 1918 году. Раз в тот раз справился — значит и сейчас осилит. Конечно, не так-то просто его в патриархи произвести. Согласия Николая мало. Но тут уж дальше дело техники. Пропихнём. Главное, отец не против. Сам Тихон тоже согласен. Митрополит Киевский и Галицкий Владимир, неофициальный глава церкви, также не возражает. А Питириму мы вообще ничего не скажем. Сюрприз такой ему будет. В общем, быть Тихону патриархом. А за патриарший клобук он российское самодержавие авторитетом церкви немного поддержит. Во всяком случае, так он обещал. Надеюсь, не обманет.

О, Колька пришёл. Чего там? Ужин? Ладно, Коль, спасибо. Сейчас иду. Ужин — это важно. Лёшка с Борисом Владимировичем довольно много общался раньше. Утверждает, что убеждать того лучше всего во время или сразу после еды. Он тогда немного благодушным становится. Вот и начну потихонечку. Конечно, сразу, с первой попытки, наверняка не получится. Больно уж моя идея смелая. Но я хоть начну пока ему потихоньку на мозги капать. Лёшка утверждает, что Штюрмер не столь упрям, как Николай.