К моему удивлению оказалось, что Лена вполне прилично умела танцевать. Надо же, не ожидал от неё. Где научилась-то? Дочка истопника, и так здорово танцует. Конечно, до моих сестёр ей далеко, но всё равно получалось неплохо. Она довольно удачно поддержала меня.

С последними словами куплета я резко дёрнул за руку партнёршу. А Лена молодец. Всё поняла и подыграла мне. Вот только то, что мы ни разу не репетировали с ней, чуть было всё не испортило. Я немного не рассчитал и едва не уронил её. Но всё же удержал и следующий куплет пел, наклонившись над Леной в моих объятиях:

Очень волнующе это оказалось. Лена. Так близко. Пётр потом, ближе к концу праздника, предлагал увести её куда-нибудь, где народу поменьше. И познакомиться там с ней поближе. Но… Я ещё не готов. Чувствую, рано мне. Впрочем, Пётр особо и не настаивал. Он сам не больно-то опытен в этом деле. Хорохорится, но я-то знаю, что он всего дважды в жизни целовался по-настоящему. Причём первый раз был даже не с Наташей. Меня ему не обмануть.

Да, Лена. Увижу ли я её когда-нибудь ещё? Не знаю. Но всё равно она теперь навсегда останется в моей памяти как Самая Первая. Её я не забуду.

А песня людям хоть и понравилась, но настоящий смысл её не уловил никто. Что и понятно. Пока не только не написана книга о Великом Комбинаторе, пока ещё даже не произошли многие события, сделавшие возможным само написание такой книги.

А может, они, эти события, и не произойдут? Или произойдут не так и не тогда, как в мире Петьки? Во всяком случае, мы оба, и он, и я, пытаемся как-то заставить Россию свернуть в сторону с пути, ведущего к безумной гражданской войне. Жалко только, что мы не знаем, что именно нужно сделать для этого. Единственное, до чего мы смогли додуматься, так это до того, что срочно следует как-то привести к власти людей, которые реально могут попытаться что-то изменить. Мы не знаем, что нужно делать, зато у нас есть информация о людях, которые возможно, повторяю, возможно, смогут отыскать для нашей несчастной страны менее кровавую дорогу.

Первым из таких людей стал бывший премьер Штюрмер. Я с ним был неплохо знаком и ранее, а Пётр ничего плохого об этом человеке сказать не мог. Собственно, он вообще ничего о нём не мог сказать. Совсем он его не помнил. И только я сумел отыскать в памяти моего партнёра миг, когда тот скользнул взглядом по висящей на стене музея краткой биографии Бориса Владимировича. Так вот и стал тот де-факто губернатором Москвы.

Вторым, как это ни странно, стал наш новый патриарх Тихон. Про него Пётр тоже ничего не помнил, ни плохого, ни хорошего. Я также почти ничего не нашёл в памяти Петра. Мне удалось обнаружить лишь то, что Тихон действительно был избран патриархом Московским и Всея Руси в 1918 году. Чего никак не могло бы произойти, если бы против кандидатуры Тихона возражал бы Ленин. А раз Ленин одобрил, то Петька мгновенно согласился с тем, что кандидатуры лучше Тихона быть не может. По мнению Петра, Ленин вообще никогда не ошибался.

Вообще, Пётр с этим избранием патриарха меня сильно удивил. Да и не только меня. Я-то думал, что процедура то долгая. Сначала Священный Синод должен принять решение о созыве Поместного собора. Потом этот собор должен собраться. Принять решение о восстановлении патриаршества. И лишь затем приступать к, собственно, выборам патриарха. Дело должно было растянуться на несколько месяцев.

Но Петька — жуткий циник. Сказал, что нечего тянуть столько времени, раз результат и так известен. А ещё он заявил, что совершенно неважно, кто там и как проголосовал. Важно только правильно подсчитать голоса. И действительно, при деятельной поддержке части церковной верхушки и молчаливом одобрении папы, Тихона мы сделали патриархом дней за десять.

Разумеется, эти так называемые "выборы" — чистой воды фарс.