— А кто убил? — тут же спросил дядя Трофим.

— Злой человек, — уклончиво ответил Ададуров.

— А ты на кого думаешь?

— А мне думать не положено. Мне положено стоять на рундуке и никого на царицыну половину не пускать.

— А лезут?

— Лезут иногда. По дури! И не к царице, конечно.

— Ну, и слава тебе, Господи, — сказал дядя Трофим и перекрестился. — Овдовела наша государыня. Теперь небось слезами умывается. — И вдруг сказал: — Когда лопаря убили, я под ним нож нашел. Нож можно опознать.

— А можно и подбросить, — сказал Ададуров.

— Можно, — кивнул дядя Трофим. И вдруг быстрым голосом спросил: — А Шкандыбин у тебя бывает?

— Его нож? — спросил Ададуров.

— Может, и его, — сказал дядя Трофим.

— Нет, — сказал Ададуров. — Шкандыбин ко мне не ходил. И ничего про лопаря не выспрашивал. Если тебе это интересно.

— А кто выспрашивал?

Ададуров усмехнулся и сказал:

— Да вроде бы никто.

— Злой ты человек, Федюня! — сказал дядя Трофим. — Царь-государь столько для тебя добра сделал, из грязи тебя вытащил, отмыл, накормил, на ум поставил, а ты его убивца знаешь и молчишь. Нехорошо! Грех это!

Ададуров покраснел, после даже пошел пятнами… И не удержался и сказал:

— А вот и нет! Кто это? — и