|
Ну, да это его проблемы, он свой выбор сделал. Теперь Громов начинал догадываться, почему Профессор при всех своих достоинствах не ужился в Полисе. Уж очень легко и охотно он приносил окружающих в жертву собственным интересам. Но Игорю вовсе не хотелось оказаться теперь на его месте. С другой стороны, если бы этот военный вздумал поиздеваться над ним, Игорем, ему это так легко не сошло бы с рук. Но у вояки, видно, была голова на плечах, и от комментариев в адрес крепкого мужчины с автоматом на плече он воздержался. — Ну как, собралась? Пойдем, — сказал Игорь Марине, беря за руку насупленную Женю. На Профессора они даже не оглянулись. «Снова Элли постаралась», — думал Игорь, шагая по перрону. И вдруг он совершенно отчетливо понял — фашистам тогда его тоже наверняка сдала Эля. Оттого у нее так забегали сначала глаза, когда она увидела Громова. Конечно, девица уж никак не ожидала встретить его живым и даже относительно невредимого. Зачем она это сделала? Наверное, сначала он нравился Эле, она ревновала его к Лене. Потом Лену увез тот анархист, Томский, и у Эли появились надежды. Но она быстро поняла — ничего не изменилось. От того, что соперницы больше нет рядом, Игорь вовсе не собирается искать утешения у нее. Он отвергал все ее намеки, все попытки подружиться поближе. И Эля решила отомстить, а заодно и подзаработать. «Интересно, сколько ей заплатили в Рейхе?» Но вместо злости Игорь чувствовал лишь усталость. Эля выбор сделала и скоро получит свое. Долго работать на две стороны, балансировать на грани у нее ума не хватит, для этого нужно невероятное чутье и стальные нервы. Ну, и мозги конечно — не чета Эллиным. Однажды она проколется, и ее найдут где-нибудь в укромном уголке — со свернутой набок куриной шейкой и с посиневшим лицом. Следствие, как водится, зайдет в тупик. Предприняв для приличия минимум телодвижений, власти Ганзы поспешат закрыть дело — зачем им лишняя головная боль? Женя дернула Игоря за руку, и он вернулся к действительности. Предъявив документы, путешественники перешли на Баррикадную. Это была станция, отделанная темно-розовым мрамором, с приземистыми, массивными квадратными колоннами. В проемах между ними традиционно торговали книгами, едой и каким-то барахлом. Игорь отправился искать попутчиков — ему хотелось уйти как можно дальше, пока миграционные документы у бродяг еще не просрочены. Обратил внимание на то, что в одном конце станции посты оборудованы куда серьезнее и охранников заметно больше, чем в другом. «Это ведь туннель к Пушкинской! — сообразил он. — Всего один перегон — и ты в Рейхе». От столь близкого соседства фашистов Игорю стало не по себе. Даже ребра заныли, и захотелось убраться отсюда поскорее. Он узнал, что туннель в сторону Улицы 1905 года считается относительно спокойным. Ходили, правда, слухи, что одно время там встречалось безголовое привидение, но уже довольно давно его никто не видел. Слушая вполуха станционные сплетни, Игорь обратил внимание на зазывалу — худосочный парень в не слишком чистой желтой майке и красных широких заплатанных штанах, с волосами, собранными в хвост, надрывался возле одной из колонн: — Дамы, господа к прочие жители! Только сегодня вы можете увидеть уникальное представление. Подходите, не стесняйтесь! Женя потянула Марину за руку, и они подошли к зазывале, возле которого уже толпился народ. Рядом с колонной стояла оранжевая линялая палатка с нашитыми кое-где цветами из ткани зеленого цвета — хозяева явно пытались таким образом одновременно украшать ее и латать прорехи. |
