|
Вот, говорит, что ты не тот, за кого себя выдаешь… Лицо Игоря стало каменным. Он уже подыскивал слова для достойного ответа, но Вэл успокаивающе протянул руку: — Мне-то это все параллельно. Что уж там у тебя не заладилось и как ты дошел до жизни такой, — то твое дело. Не хочешь — молчи, я в чужую душу лезть не любитель. Я главное вижу — человек ты стоящий, с тобой в разведку можно идти. Но Иваныч тут за всех нас в ответе, вот и переживает. Не суди его строго. Ну и я сам поговорю с ним, конечно… Думая, что бы такое ответить, Игорь почувствовал чей-то пристальный взгляд. Он поднял глаза и увидел, что поблизости стоит худенькая темноволосая женщина со словно бы изумленным лицом, в каком-то немыслимом балахоне. Руки ее были унизаны браслетами, сделанными из обычных железных цепочек, на которых позвякивали монетки, бусинки, жетоны и прочая дребедень. Встретившись с Игорем глазами, она шумно вздохнула, как человек, очнувшийся от глубокого сна. — Посиди с нами, Кора, — предложил Вэл. — Кровь, — как завороженная произнесла женщина. — Я вижу кровь. — Ну, конечно, — хмыкнул музыкант, пытаясь перевести все в шутку. — Сегодняшний свиной шашлык был, пожалуй, жирноват. Вот и у меня в глазах какое-то помутнение… — Кровь у него на руках, — монотонно сказала женщина, указывая на Игоря. Люди вокруг невольно отодвинулись чуть подальше и уставились на Громова. Игорь непроизвольно покосился на свои руки. «О чем это она? Помыть не мешало бы, конечно, но…» Вэл успокаивающе похлопал его по плечу: — Не обращай внимания. Кора иногда что-то видит, но не всегда умеет правильно объяснить. От этого все наши проблемы. Брось на сегодня пророчествовать, Кора! Нака, глотни и успокойся. И он протянул женщине недопитую кружку браги. Та отхлебнула, лицо ее сделалось умиротворенным, как у ребенка. Она опустилась рядом на какую-то ветошь. После этого все как-то полегче вздохнули. Игорь достал еще браги, и незаметно они засиделись допоздна, вполголоса распевая крамольные песни, наподобие такой: Красная линия, Красная власть, Мудрый генсек не позволит пропасть. Только скажи нам, товарищ Москвин, Где же теперь твой единственный сын? Комендант, прислушиваясь из своего закутка, только качал головой и делал вид, что не слышит. Кора до того успокоилась, что даже погладила по голове сидевшую рядом Женю. Но почему-то не сказала, как обычно: «Я бы хотела иметь такую дочь, как ты». Наоборот, сдвинула брови и весь вечер поглядывала на девочку слегка озадаченно. Игорь вспомнил Васькину песню. К его удивлению, оказалось, что Вэл слышал ее когда-то еще до Катастрофы. Музыкант тихонько запел: Пока вам был нужен только мой яд В гомеопатических дозах любви, Но вам понадобился именно я — И вы получите нож в спину! Нож в спину — это как раз буду я! Нож в спину — это как раз буду я! Игорь заметил, что слово «гомеопатических» никаких затруднений у Вэла не вызывало, и проникся к нему еще большим уважением. У Марины глаза блестели от слез. Они незаметно увлеклись и распевали уже так, что было слышно на всю станцию, но, к изумлению Игоря, никто не сделал замечания, что они мешают спать. У Вэла даже щеки окрасились слабым румянцем. Марина глядела только на него. А он смотрел невидящим взглядом поверх голов, словно видел не закопченный потолок станции, а что-то иное. — Ну, раз уж так хорошо сидим, — сказал он, будто очнувшись от сна, — спою я вам еще одну свою любимую песню. |
