|
Мы жили на Тушинской. Слышал, наверное, про вольный город Тушино? Путь туда легким не назовешь — после Беговой надо некоторое время идти по поверхности. Но для смелого человека это не проблема — даже я, хоть и трусиха, проделывала этот путь уже дважды. Потому-то на Тушинскую часто уходят те, у кого проблемы с законом, — оттуда выдачи нет. А уж там дело для умного и храброго человека всегда найдется. — Те, у кого проблемы с законом? Всякий сброд? Как же вы не боитесь? — усмехнулся Игорь. И тут же укорил себя за дерзость — как он посмел так разговаривать с ней? Теперь она обидится и ничего ему больше не скажет. А он вовсе не хотел ее обидеть, наоборот. Нюта казалась ему необыкновенной, не такой, как все, он бы с удовольствием поговорил с ней еще. Но оказалось, он ее недооценивал. — Всякий сброд, как ты выразился, обычно остается на поверхности, — сказала она и усмехнулась. — Далеко не каждый способен осилить дорогу в вольный город Тушино. Туда и впрямь всех принимают, но не всех пропускают… После этого разговора у Игоря осталось ощущение, что Нюта понимает его проблемы даже лучше, чем он сам. На душе у него стало чуть полегче. Начал растворяться мутный осадок, вызванный выходкой Профессора и воспоминаниями об Элли. Впрочем, как раз от нее Игорь, положим, никогда не ждал ничего хорошего, но Северцев в очередной раз подпортил его мнение о людях. «А собственно, почему? — примирительно подумал Игорь теперь. — Старик просто устал скитаться, в его возрасте все это переносится тяжелее. Да и рана дает себя знать. Почему бы ему не попробовать купить себе спокойную жизнь ценой совсем небольшого и, в сущности, безобидного предательства? Что тут удивляться — каждый за себя. Один бог — против всех…» * * * Вечером в гости к вновь прибывшим пришел человек с гитарой. Без приглашения присел у костра и повел себя так непринужденно и свободно, что никто и слова не сказал. Он был в простой рваной черной майке, джинсах и в тапках на босу ногу. Русые с проседью волосы рассыпались у него по плечам. «Выразительное лицо», — подумал Игорь не без зависти. Человек, словно прочтя его мысли, вдруг вскинул на него глаза — они словно светились — и слегка усмехнулся. — Вэл, — представился он, протягивая руку. Пожав ее, Игорь тоже назвался. Снова наступило молчание. Музыкант потихоньку настраивал гитару, казалось, не обращая на них внимания. Насторожившаяся сначала Марина притихла, слушая музыку. «Наверное, комендант прислал — за нами шпионить», — подумал Игорь. Но против воли он уже чувствовал необъяснимое расположение к незнакомцу. Отчего- то казалось, что этот человек похож на самого Громова — тоже хочет поступать по своей воле и не желает, чтобы им управляли. Словно почувствовав его настроение, Вэл негромко запел балладу о непокорных людях, которые хотели молиться своим древним богам и погибли за это. Тут уже заслушались все, и от соседних костров стал потихоньку стекаться народ. Видимо, музыканта здесь хорошо знали и любили. Но, спев еще пару песен, он снова принялся возиться с гитарой, крутя колки и то ослабляя, то подтягивая струны. Подождав немного продолжения концерта, люди потихоньку разошлись. И тогда музыкант, отхлебнув браги, которую ему поднес один из слушателей, вполголоса сказал: — Не обижайся на Иваныча… ну, коменданта нашего, — его тоже понять можно. Какому начальнику нужны неприятности на его территории? Илье по должности положено подозрительным быть. Вот, говорит, что ты не тот, за кого себя выдаешь… Лицо Игоря стало каменным. |
