— Что сделали? Какой еще узел, Макс? — Горин удивился, казалось, что искренне.

— Вам не знакома идиома «разрубить гордиев узел»? Я удивлен, но дело не в этом. Ваше превосходительство, а говорит ли вам что-либо словосочетание «„Диана“, Поисковый флот»? — Заславский сохранил серьезное выражение лица, хотя в душе ему очень хотелось рассмеяться.

— «Диана»… Погоди, это же кораблик какой-то, погибший вроде бы, нет? — Горин откровенно не понимал, к чему тут какой-то давным-давно погибший корвет.

— Не погибший, ваше превосходительство. Застрявший в гравитационной воронке двести лет назад и объявленный погибшим тогда же. Почему-то до сих пор никто не учел возможностей криогеники. Мы достали корвет «Диана» из воронки и буксируем его на Землю. Двое членов экипажа, капитан Алекс фон Строффе и навигатор Ричард Райт, находятся в размороженном состоянии у нас на борту, остальные шестеро заморожены, и возможностей нашего медблока для разморозки прямо здесь не хватает. Вот такой узел, Геннадий Владимирович. — И Макс посмотрел в глаза нанимателю, всем своим внешним видом демонстрируя, что он крайне собой доволен.

— Потрясающе! — воскликнул Горин, явно сдержав внутри себя что-то очень нецензурное. — Заславский, а ты когда ребенком был, домой котят и щенят бездомных не притаскивал?

— Эээ… Было, а что? — ответил сбитый с толку Макс.

— А то, что заметно! Ты в своем уме, майор? Что ты творишь? Это же уже памятник был сколько лет! — Генерал явно пребывал в шоковом состоянии от таких новостей.

— Памятник чему, простите, ваше превосходительство? Человеческому бессилию, что ли? Так а не ну ли их, такие памятники, Геннадий Владимирович? — Макс прищурился.

— Ну знаешь, Максим, это уже слишком! Ладно. Черт с тобой, вытащил — так вытащил. И что ты с ними дальше делать собираешься? — Горин заинтересовался.

— На Землю привезу, сдам Поисковому флоту. Дальше пускай сами решают, благо все люди взрослые.

— Максим, ты охренел, прости старого за грубое слово. Знаешь, когда тебя в запас увольняли, потому что забыли, как ты трезвый выглядишь, ты вроде бы адекватнее был. Скажи, ты чем думал, когда вытаскивал этот корвет и размораживал экипаж? — Генерал почти взрывался.

— Головой, ваше превосходительство! — отчеканил холодно и зло Заславский.

— Не заметно!

— Разрешите уточнить, ваше превосходительство, вы чем так недовольны? Тем, что я больше не ваш прямой подчиненный? Или тем, что всей Земле оказалось насрать на тех, кого называли героями дальней разведки?

— Тем, что перед очень ответственным рейсом ты полез в гравитационную воронку — раз. Тем, что у тебя на борту сейчас двести лет как объявленные погибшими люди — два. Тем, что как только в Space Unity узнают, кто их вытащил, то сразу же заинтересуются, а откуда у частных перевозчиков такие двигатели — три! Тебе мало, Заславский? — Геннадий Владимирович изволили злиться.

— Знаете, ваше превосходительство, позвольте уж мне самому решать, как испытывать двигатели на моем корабле. А заодно позвольте уж мне самому решать, что и как я делаю в свободное время. Миссия от моего поступка не пострадает, смею вас заверить, вылетим мы в срок. А наличие у меня хороших двигателей всего лишь подтверждает наличие у меня хороших друзей, ваше превосходительство. И раз вам больше, кроме праведного гнева, сообщить мне нечего, позвольте откланяться.