— Есть, капитан. Выполнено, капитан.

Макс довольно кивнул, спустился с мостика, заглянул через плечо Алексу, увидел, что разгона осталось еще семь часов, буркнул что-то одобрительное себе под нос и вышел из рубки. Когда люк, отделяющий рубку от коридора, закрылся за его спиной, Заславский прислонился к стене и продолжительно, витиевато выругался. Но, против ожиданий, от ругани легче не стало. Наоборот, на душе сделалось еще паскудней. Макс пошагал в сторону жилых отсеков, мечтая запереться в своей каюте и не видеть и не слышать ничего, хотя бы до момента ухода «Ревеля» в прыжок. Хотя бы так — а лучше проспать до выхода на орбиту той планетки, из-за которой столько возни.

Дойдя до своей каюты, Макс плюхнулся в кресло перед рабочим столиком, снял с пояса флягу и приложился к ней. Спиртное проникло в пищевод диверсионным отрядом, предвосхищающим обширное вторжение. Заславскому остро хотелось надраться, но еще держал барьер обещания, данного экипажу. Впрочем, обещание не подразумевало такого количества форс-мажоров в течение одного рейса. А ведь он, этот самый рейс, только начался.

Однако через очень небольшое время Максим Заславский уже спал сном праведника, выжидая время до наступления своей вахты. Шесть законных часов у него было, и сон показался лучшим лекарством.

Яна Дорощенкова постояла перед дверью каюты капитана минуты три, не решаясь войти, и в своей нерешительности дождалась момента, когда ее сзади вежливо взяли за локоть. Девушка обернулась и увидела Урмаса Дирка.

— Яна, вы чего-то хотели? — вежливо поинтересовался канонир с непонятным официозом в голосе.

— Наверное, нет, Урмас, просто… Просто хотела уточнить у капитана расчетное время прыжка и расчетное время прибытия. — На самом деле, девушку абсолютно не интересовали эти данные, но хоть что-то ответить Дирку было надо.

— Ну, это не та проблема, и капитана тревожить ради этого, наверное, не стоит. Хотите, я для вас узнаю? — прибалт был сама учтивость, но официоз все-таки сквозил.

— Спасибо, Урмас, но все-таки не надо. Я подожду. — Яна вежливо улыбнулась и, развернувшись, отправилась в свою каюту. Пройдя два коридора, она спустилась на жилую палубу и прямо около дверей своей каюты напоролась на Стаса Бартенева.

— Меня ищешь, Стас? — поинтересовалась Дорощенкова.

— Угу, — кивнул лейтенант. — А что у тебя случилось, Ян?

— Да как тебе сказать… Наверное, особо ничего. Заходи. — И Яна открыла люк своей каюты, приглашая штурмовика зайти.

Стас не стал заставлять женщину себя упрашивать и юрким зверем просочился в каюту. Яна на правах хозяйки вошла второй и задраила за собой люк. Бартенев тем временем прошел в глубь каюты и, удобно расположившись на стуле, посмотрел на девушку вопросительным взглядом.

— Что у тебя случилось, Ян?

— Да с чего ты взял, второй раз уже спрашиваешь? — ответила Дорощенкова несколько раздраженно.

— По выражению твоего прекрасного лица видно, — фыркнул «серебряная чайка».

— Ну если видно… Ты с нашим капитаном, то есть майором, то есть… Тьфу ты! Короче, ты с Максом говорил?

— Говорил. Горин, интересно, чем думал, когда его поставил командующим операцией? — задумчиво ответил Стас.

— Головой, очевидно. Генералам больше ничем думать не положено, ты ж понимаешь, — улыбнулась Яна.

— Ага, головой… У Заславского явные проблемы с алкоголем, или мне это кажется? — Бартенев старался сильно не перегибать.

Яна наконец-то отошла от входного люка, прошла к бытовому автомату, установленному в каюте, и добилась от него чайника крепкого чая и двух чашек.