Яна охнула, словно что-то из озвученного Максом было для нее неожиданностью, Лемке приподнял брови и покачал головой, ничего не говоря, а Стас Бартенев продолжал молчать и чуть-чуть улыбаться. Молчание повисло в каюте и было абсолютно бесцеремонно разрушено «Ревелем», чей голос ворвался в собрание из динамиков корабельной связи.

— Не хотелось бы показаться невоспитанным компьютером, господа офицеры, но с глубоким прискорбием вынужден сообщить вам, что получен еще один информационный пакет для капитана. Приказано доложить о доставке. Выполнять?

— Пометки конфиденциальности есть?

— Нет, капитан.

— Зачитывай, потом сообщишь. — Заславский не хотел прерывать «рабочее совещание».

— Майору Заславскому М. В. настоящим предписывается предпринять все возможные меры предосторожности при выполнении настоящей миссии. При встрече с представителями других разведмиссий, в случае уверенности в человеческом происхождении последних, постараться обойтись без силовых столкновений. Раскрытия своей миссии не допускать. Настоящим также предписывается М. В. Заславскому, как командующему группой, поставить в известность о сути миссии свой экипаж, но только в случае обеспечения со стороны экипажа лояльного содействия. Конец сообщения, подпись Горина удостоверена. Макс?

— Что — «Макс»? Макс этого не писал, — натужно процедил Заславский.

— Можно ли отправить отчет о доставке?

— Отправляй, чего уж, — фыркнул Макс. — Итак, господа, на чем мы остановились?

— На том, что тебе предписано взять «языков», по возможности, — подсказал Отто.

— Хорошо. Ну, в общем-то, да, предписано. И дипломатия, собственно. Вот и все, не считая сущего пустяка — изрядно испортить жизнь лестианам. Около этой планеты, разумеется.

— Вот же, — проворчал Лемке, — и правда, сущие пустяки. Просто два шлема нецензурной брани, наверное, не в полной мере выразят мое недовольство таким уточнением.

— Два шлема чего? — оторопело уточнил Макс.

— Нецензурщины, Макс. Помнишь, ты говорил, что в русском языке масса и значимость слова временами обозначаются одним и тем же понятием «вес»?

— Ну, это не совсем масса, но да, бывает такое.

— Ну вот и считай два шлема нецензурщины общей массой моего недовольства, — подытожил Лемке.

Заславский расхохотался, Яна присоединилась, Отто победно осклабился. Один только Стас Бартенев так и не сменил свою легкую улыбку ни на что. Он искренне считал, что этого более чем достаточно.

Когда смех утих, Заславский посерьезнел, подошел к автомату с напитками, добыл оттуда чашку кофе, сделал пару глотков и вернулся к столику, на котором полусидел до этого. Обвел взглядом собравшихся, поставил чашку на стол, потер руки и сложил их на груди.

— Итак, резюмирую. Лестиане перешли к активным действиям. То есть, по-моему, оборзели. Их валить можно не стесняясь. Если не получится взять «языков» — я сильно не расстроюсь. С аборигенами той планетки все немного сложнее, но все увидите, когда долетим. Все ясно? Вопросы есть?

Вопросов не оказалось. Все разошлись по своим местам либо каютам. И Заславский с наслаждением опять вытянулся на своей койке, дабы все же поспать до прыжка. Все равно «Ревель» за пятнадцать минут до окончания разгона разбудит. Или Леон зайдет, как он обычно делает.

Во сне Максу пришлось очень много бегать. По извилистым лабиринтам, по скалам и джунглям, и все ради того, чтобы поймать какого-то типа. Макс никогда его не видел, но мог с точностью сказать, что он — лестианин.