И когда «Ревель» включил у Макса в каюте «Марш авиаторов», чтобы разбудить капитана, Заславский проснулся чуть ли не с удовольствием. Влил в себя очередную (бог весть уже какую за текущие сутки) чашку кофе, умылся и отправился в рубку.

Войдя, Макс практически взлетел на свой мостик, удостоверился, что все системы функционируют штатно, с точки зрения капитанских мониторов, и с удовольствием оглядел экипаж, благо с высоты мостика это было несложно. Алекс на ходовой вахте смотрелся крайне гармонично, и Заславскому подумалось, что второй пилот отлично вписался в экипаж. На посту навигатора Ричард уверенно общался с системами, а канонир Урмас опять распивал что-то горячее. А что ему еще было делать, если ни одной цели не было?

— Экипаж, доложить готовность к прыжку, — скомандовал Заславский, для разнообразия — голосом, а не подавая со своего пульта системный запрос.

— Ходовая — полная! — отозвался фон Строффе, что переводилось как «ходовая вахта в полной готовности, нештатных ситуаций не наблюдается, движемся по расчетному курсу с расчетной скоростью».

— Орудийная — полная, — пробасил Дирк.

— Навигационная — жду отклика маяка, — доложил Райт, и его слова резанули слух. Ричард сообщал, что рассчитал прыжок, но нет отклика принимающего маяка. И это было нормально, учитывая, что в системе, куда предстояло переместиться через гравитационный колодец гиперпространства, маяка просто не существовало.

— Навигационной — отставить ожидание, финиш без маяка, — прокомментировал Заславский, как полагалось. Оно, конечно, хорошо, что весь экипаж в курсе, что прыжок будет по расчету, без отклика, но скомандовать было положено. В том числе для бортовых регистраторов, а не дай Бог что — и для последующих комиссий и расследований.

— Есть отставить ожидание, навигационная — полная, — тут же отозвался Дик Райт.

— Ну, господа, без молитвы, но с твердой верою — поехали! — скомандовал Заславский, и в ту же секунду эсминец немного вздрогнул от тяги бустеров разгона. Макс переключил один из своих мониторов на наружный обзор, с удовольствием наблюдая давным-давно привычную картину: звезды замерцали, немного померкли, и прямо по курсу звездолета начало разрастаться эдакое «северное сияние». Именно так выглядело для внешнего наблюдателя открытие гравитационного колодца гиперврат.

А то, что было дальше, Макс пронаблюдать не мог — но со стороны могло показаться, что корабль объят пламенем, и это пламя, как жадный язык, втягивает эсминец в воронку туннеля. Гиперпрыжок без финишных маяков начался.

За полторы тысячи парсек от старой и уютной Солнечной, в двух а.е. от орбиты крайней планеты системы желтого карлика, даже не обозначенного на общедоступных звездных лоциях человечества, открылась еще одна воронка. Такое же, как и на старте, «северное сияние» озарило Космос своим свечением, но что до того Космосу? Даже в рамках этой планетной системы, состоящей из небольшого светила и трех планет с полудюжиной спутников на всех, эта вспышка осталась незаметной. Из недр «сияния» изверглось свечение, и из этого света вынырнул бывший эсминец.

Сам прыжок без точной наводки на маяки финиша занял несколько секунд по субъективному времени экипажа. Да и по объективному времени Вселенной — ровно столько же. В рубке корабля бесстрастные приборы зафиксировали прыжок на полторы тысячи с мелочью парсек, и капитан Максим Заславский довольно фыркнул.