Впрочем, как и любое начальство во все времена, полковник никогда не считал нужным быть с подчиненными более вежливым, чем того требуют служебные инструкции. Это, однако, было частью рутины, которой в любой работе всегда хватает. Яна не строила на этот счет иллюзий, поскольку уже привыкла.

Терминал пискнул, сообщив о приеме файла. Девушка грустно посмотрела на коммуникатор и поняла, что придется сейчас будить Заславского. Впрочем, еще неизвестно, где последний сейчас находится и какое там время суток. Ясно было одно — он где-то в зоне действия ближней коммуникационной системы, иначе Шеврин точно ввернул бы про Дальнюю Связь…

Заславский действительно был «в зоне действия ближней». Собственно, в тот момент, когда бесцеремонный полковник будил свою сотрудницу в ее московской квартире, Максим Викторович Заславский, сорока двух лет от роду, отставной майор, уже четыре часа как не спал. Там, где он находился, под Иркутском, утро наступало несколько раньше. А крайние трое суток майор пытался посвятить отдыху: купил в приличном агентстве билет на охотничий выезд и свалил «в тайгу» на несколько дней, совершенно бесцеремонно сбросив на старшего помощника своего корабля функции по «поддержанию вверенного бардака» и забрав с борта экспедиционного фрегата (бывшего эсминца ВКС ЕС) «Ревель» разведбот.

Причины, по которым отставной майор разведки вел себя именно так, были просты и банальны. Старая как мир истина «пропал мужчина, так ищите женщину» в очередной раз доказала свою актуальность. Мужчина, то бишь Макс Заславский, не то чтобы пропал, но уже был близок к тому. А женщиной являлась Елена Реньи, затяжная интрижка майора с которой уже пару лет благополучно веселила всех окружающих.

Собственно, ничего особо уж веселого во всем этом не было. Реньи, как и любая женщина нормальной социальной и сексуальной ориентации, нуждалась в семье, доме, быте, муже рядом. А Макс Заславский не то чтобы возражал… просто не был готов бросить все и сидеть дома. Да и, откровенно говоря, еще в самом начале этих отношений ему уже было понятно, что ловить особо нечего — разные люди. Только вот француженка с упорством истинной Жанны Д'Арк не желала ничего слышать. Макса же периодически устраивало это раздражение нервов, а периодически он просто валил подальше.

Так было и в этот раз. Уже трое суток его не беспокоила повышенная скандальная готовность мадемуазель Реньи, и он откровенно отдыхал. Охота как таковая его не интересовала — в бытность командиром группы предварительной колониальной подготовки, форматировщиком, он успел наохотиться лет на десять вперед. В околоиркутской тайге Заславского интересовали исключительно леса, воздух и водка. Сам он называл это «необходимым минимумом комфорта для мужчинского отдыха».

Собственно, для него это так и было. Макс изначально планировал на неделю погрузиться в алкогольную дрему на фоне тайги в антураже охотничьей заимки, предоставленном туристической компанией. Однако через три дня водочно-грибной диеты он проснулся крайне рано, сел на жесткой кровати и понял, что сегодня отпуск прервет. Почему — для него самого было загадкой, но именно это понимание настойчиво постучалось в голову, бесцеремонно пролезло в нее и по-хозяйски там расположилось.

Вскипятив чайник «по старинке» на дровяной плите, отставной майор разведподразделения налил себе крепкого чаю, потом выскочил на улицу, добежал до колодца, поднял ведро ошпаривающе-холодной воды и вылил его на себя. Бодрость духа пришла с первыми же попавшими на кожу каплями и заставила проорать на всю округу что-то очень громкое и столь же нецензурное. В старинных анекдотах это называлось «…мааа-ать-мааа-ать-мааа-ать, привычно откликнулось эхо».