Ленда молча сидел в хрупком турере, на что Мордирак, не склонный прерывать неловкое молчание, фактически не обращал внимания. Но когда кораблик помчался к пилонам цвета бронзы, обозначавшим врата, и вошел в искривленное пространство в образующемся между ними поле, Иосиф заговорил:

— Осмелюсь спросить, мистер Мордирак, что заставило вас передумать и отправиться в Центр Федерации?

Мордирак, кроме которого в пассажирском отсеке туристического корабля никого больше не было, словно не понял, что вопрос адресован ему. Собеседник выждал разумное, по его мнению, время и приготовился переспросить, но тут его спутник ответил:

— Я отношусь к процессу управления с восторженным ужасом. Мне отвратительно все, что при этом подразумевается, тем не менее мне приходилось участвовать в организационных дискуссиях и переговорах. Вы говорите, что Федерация умирает. Хочу увидеть своими глазами.

После чего он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Дальнейшие попытки завязать разговор остались безуспешными, и Ленда в конце концов погрузился в молчание до конца перелета.

Впорхнув во врата Центра Федерации и выйдя на планетную орбиту, он был неприятно удивлен недолгим ожиданием мест в посадочном челноке, подозрительно проворчав:

— Видно, положение дел в Федерации даже хуже, чем я думал. После созыва чрезвычайной сессии орбита должна быть забита прибывающими представителями, с которыми челноки не справляются вовремя.

Мордирак кивнул с отсутствующим видом, погруженный в собственные мысли.

— Выслушав ваше красочное описание, — сказал Мордирак, когда они шагали по пустым отполированным коридорам комплекса Собрания, — я почти ожидал увидеть заваленные мусором улицы и потрескавшиеся стены.

— О, здесь действительно полный развал. Только трещины метафизические. В этих коридорах должны кишмя кишеть зеваки и репортеры. А на самом деле…

Голос Ленды дрогнул, прервался при виде вдали одинокой, как бы заблудившейся фигуры.

— По-моему, я его знаю, — спохватился он. — Мистер Петрикал!

Мужчина оглянулся, но, видимо, не узнал ни того ни другого из встречных.

— К сожалению, в данный момент никаких интервью.

Ленда шагнул к нему, протягивая руку:

— Иосиф Ленда. Мы встречались в прошлом году, когда я служил секретарем.

Петрикал туманно улыбнулся, пробормотав:

— Ах, конечно, конечно…

Будучи представленным Мордираку, ответившему едва заметным кивком, он мрачно обратился к Ленде:

— По-прежнему уверены в своем желании стать представителем?

— Больше прежнего, — ответил тот, оглядел в обе стороны пустой коридор и добавил: — Надеюсь только, что к тому времени, как мне удастся победить на выборах, от Федерации еще что-то останется.

— Оговорка весьма здравая, — кивнул Петрикал. — Разрешите, я вам кое-что покажу.

Он пригласил их в дверь в дальнем конце коридора, за которой находилась закрытая галерея, выходившая в огромное пространство зала заседаний Верховного Совета. На другом конце возвышалась трибуна с шестью креслами.