Триша помешивала кофе. На овальном лице огорчение.

— Несчастная Мари-Роз. Она знает, в какой степени пострадала?

Он хмуро кивнул:

— Ее лицо забинтовано, но она все хорошо понимает. Один старый приятель навестил Мари-Роз и собирается подлатать ее. Это отличный хирург, делает пластические операции. Хорошо известен в Париже. Короче говоря, это человек, за которого Мари-Роз должна была выйти замуж еще до того, как отправилась в Лондон и устроилась в одной семье помощницей по хозяйству.

— Наверно, этот ее приятель — чудак, у которого денег куры не клюют, — заключила Триша успокаивающим голосом. — Говорят, деньги обычно идут к деньгам.

Джереми проглотил половину своего кофе.

— Нет, он настоящий красавец и всего на несколько лет старше меня, его обаяния достаточно, чтобы покорить любую встречную, и моя жена, похоже, не исключение.

— Вот как! — воскликнула Триша, начиная понимать, в чем причина подавленного настроения брата. — Не забывай, ты сам не менее привлекателен. Кто же этот удивительный донжуан?

— Рив д'Артанон. А насчет денег ты права. Он из богатой семьи с виллой за городом. У д'Артанона квартира и приемные кабинеты по соседству с больницей. — Брат допил кофе, вытащил пачку сигарет и протянул сестре.

Триша отказалась. Она заметила пятна на его чистых прежде пальцах.

— Собираешься взять от жизни все, что можно? Ты же редко курил.

Брат закурил, кончиком пальца смахнул с губ крошки табака и ничего не ответил. Он положил руки на стол, откинулся на спинку стула и уставился на кончик сигареты.

Сочувствуя несчастному брату, она тихо сказала:

— Не надо расстраиваться из-за Мари-Роз и ее хирурга. В конце концов, если бы она любила его, то не поехала бы в Лондон и вышла бы за него замуж. Не удивительно, что она им восхищена, ведь он собирается вернуть ей прежнюю красоту.

Джереми ничего не ответил. Триша пила кофе. Поставив чашку, она поймала взгляд брата, и что-то в нем заставило ее робко спросить:

— Она ведь не останется искалеченной?

Он глубоко затянулся с видом человека, полностью владеющего своими чувствами:

— Нос у нее совсем сплющен, а на лице довольно глубокие шрамы.

Триша вздрогнула, вспомнив кокетливое личико и дерзко вздернутый нос.

— Ты же не будешь терзаться, если Мари-Роз не станет такой, как прежде? Я хочу сказать, если она останется изуродованной на всю жизнь. Ведь твои чувства к ней не изменятся, правда?

Он запустил руку в свои волосы:

— О Господи, конечно нет. Несмотря на все, я ее слишком сильно люблю. Беда в том… ну, последнее время мы с ней не очень ладим. С тех пор как мы приехали в Париж, выяснилось, что между нами мало общего. Городская жизнь не по мне. Я вырос на земле и свежем воздухе, а Мари-Роз не может этого понять.

Триша оперлась локтем о стол и положила свой маленький подбородок на ладонь. Она задумчиво произнесла:

— Мари-Роз ведь росла на загородной вилле, не так ли? Дай ей время, и она поймет тебя. Она молода и весела, и, вероятно, городская жизнь приносит ей удовольствие.

Джереми стряхнул пепел с сигареты в пепельницу и с горячностью возразил:

— Вот именно. Она любит повеселиться и чувствует себя в своей стихии, когда принимает гостей и бывает в высшем свете. Она не представляет, что означает делать работу, которая тебе противна. Я коммивояжер, рекламирующий оборудование для ферм, а мне бы самому очень хотелось им пользоваться. Моя дорогая женушка собирается пожить на вилле до тех пор, пока ее родители не вернутся из-за границы.