Триша молча отвела глаза от лица своего несчастного брата, не желая вмешиваться и своими советами еще больше усугубить дело. Она считала, что молодым людям гораздо полезнее познать сложную математику жизни самостоятельно. Дело не в том, что она не сочувствовала Джереми. Она была полностью на его стороне, ибо понимала, в каком сложном положении он оказался. Если бы только родители не портили детей, потакая каждой их прихоти. Именно это произошло с Мари-Роз. Она была единственной дочерью богатых, не чаящих в ней души родителей и привыкла во всем поступать по-своему. Джереми, как правило, уравновешенный, чувствовал себя в достаточной мере мужчиной, чтобы верховодить в семье. Триша могла представить, как столкнулись эти два характера.

— Как это произошло? Я имею в виду автомобильную аварию, — полюбопытствовала она.

— В местной газете появилось объявление о продаже фермы, примерно в пяти милях от Парижа, и мне захотелось отправиться туда и взглянуть на нее. У меня есть деньги, которые оставила мать, и я собирался туда, чтобы купить ее. Мари-Роз была решительно против и не захотела ехать со мной. Я настоял на своем. Мы всю дорогу ссорились, и, в конце концов сильно рассердившись, я сказал ей, что куплю ферму и буду жить там один. Она потребовала, чтобы я отвез ее обратно. Я отказался. Вдруг в приступе гнева она ухватилась за руль — и машина врезалась в дерево.

Триша заметила, как он побледнел, вспоминая об этом. Было видно, что он считает себя виновником аварии и тяжело переживает случившееся.

А произошло все это потому, что два молодых человека, выросшие в разной среде, поженились, по-настоящему не зная друг друга. «Джереми столкнулся с огромными препятствиями, которые могут стать непреодолимыми», — с грустью подумала она.

— Вам повезло, вы ведь могли погибнуть, — сказала Триша, возвращаясь к прозе жизни и понимая, что только так можно заставить брата взять себя в руки. — Если с Мари-Роз все обернется хорошо, тем более не чего волноваться. Почему тебе понадобилось мое присутствие?

Он раздавил сигарету.

— Пересадка кожи и операция носа потребуют времени, а ее родители еще не вернулись. У Мари-Роз в Париже нет других родственников, за исключением одной тети, которая как раз сейчас куда-то уехала. Мне пришло в голову, что ты сможешь поддержать ее. Она тебя очень любит. — Он умолк, словно хотел еще что-то добавить, но передумал.

«Я тоже ее люблю». Она импульсивно перегнулась через стол и крепко пожала его руку:

— Не падай духом, это еще не конец света. Все образуется, вот увидишь.

— Pardon, mademoiselle.

Пораженная глубокими, едва уловимыми иностранными интонациями, Триша быстро повернула голову и увидела хорошо одетого незнакомца, протянувшего ей перчатку, которую тот, очевидно, поднял с земли у ее ног. Его худое загорелое лицо было столь же привлекательным, как и голос. На мгновение она заглянула в его темно-серые глаза. Затем он перевел одобрительный взгляд на ее медового цвета шиньон, изящный нос и красивый рот.

— Спасибо, месье, — ответила она сдержанно, когда его длинные тонкие пальцы опустили перчатку на стол рядом со второй. — Я даже не заметила, что уронила ее.

Его брови устремились вверх, и он насмешливо улыбнулся.

— Правда? Смотрите, mademoiselle, не потеряйте свое сердце так же легко, — сказал он на безупречном английском с еле заметным акцентом, затем он заметил Джереми, который сидел с мрачным видом и молчал. — Ба! Да это ведь Джереми. Неужели это та самая сестра, которую ждет Мари-Роз?

— Да. — Голос Джереми звучал холодно и подчеркнуто вежливо. — Познакомьтесь, это моя сестра Триша.