Нигде в мире им больше не найти такого преданного друга. И Кэролайн, и вся ее родня по гроб жизни будут обязаны маркизу за его доброту.

— И так получилось, — проговорил Брейден, когда Кэролайн умолкла, считая свой рассказ завершенным, — что у вас не было иного выхода, как сказать «да», когда он сделал вам предложение?

— Все получилось совсем не так, как вам кажется, — возразила Кэролайн строгим голоском примерной ученицы — Я уже была… весьма расположена к лорду Уинчилси за некоторое время до того, как он сделал мне предложение. И я с охотой и радостью дала согласие на брак.

И он готов был поверить, что так оно и было. Ведь это наверняка оказался первый кавалер, обратившийся к ней с серьезным предложением. Брейдена насторожил тот факт, что предложение Слейтера совпало со сроком вступления Кэролайн во владение наследством. Нынче был ее первый сезон, когда она выезжала в свет в качестве богатой невесты.

— Ну что ж, тогда можно не удивляться, — заметил Брейден нейтральным тоном, — что вы так настойчиво стремитесь очаровать своего будущего мужа. — После паузы он сказал: — Теперь, когда я достаточно информирован о том, сколь многим вы обязаны несравненному маркизу, — он с трудом соображал, что говорит, полностью поглощенный этой доверительной близостью, едва уловимым теплом ее тела, дивным запахом ее волос, — полагаю, мне будет проще выбирать нужные темы для наших уроков.

— По поводу наших уроков, мистер Грэнвилл, — заговорила она, причем ее хрипловатый голос даже не дрогнул, — я уверена, что сегодняшняя попытка была ошибкой. Ужасной, непростительной ошибкой. Мне кажется, что нам обоим ради нашего же блага… да, ради нашего блага… не следует продолжать эти… уроки.

— Я не считаю это ошибкой, — возразил он.

И не успела она охнуть, как его рука змеей обвилась вокруг ее талии и привлекла ее — совсем не грубо, но властно и нетерпеливо — к нему вплотную.

— Я вовсе не считаю это ошибкой, — прошептал Брейден, и на этот раз Кэролайн почувствовала, как вибрирует его грудная клетка.

— Мистер Грэнвилл… — Почему-то, сама не зная почему, она тоже перешла на шепот. Что заставляет ее шептать вместо того, чтобы кричать от ярости? Но горло сдавили невидимые тиски, и все, на что она оказалась способна, была жалобная мольба: — Я была бы крайне признательна вам, сэр, если бы вы меня отпустили.

— Нет, — возразил он, однако впервые за этот вечер она уловила в его низком голосе неуверенность. — Я не думаю, что вы на самом деле этого хотите.

Пока он говорил, Кэролайн в каком-то гипнотическом трансе следила за тем, как движутся его губы. Их нельзя было назвать изящно вылепленными и красивыми. О красоте здесь не было и речи. Но они и не были уродливы. Вовсе нет. Скорее это были губы, совершившие великое множество поцелуев.

И тут те самые губы, которыми она любовалась всего секунду назад, приникли к ее губам, и Кэролайн сразу утратила способность связно рассуждать о чем бы то ни было.

Глава 15

Это случилось с ней снова. Совсем как в прошлый раз, если не хуже. Но теперь Кэролайн уже обрела достаточный опыт, чтобы вовремя прекратить это безобразие. Она знала, да, она отлично знала, как отреагирует ее тело, едва соприкоснется с ним! Но вместо того, чтобы оттолкнуть его, вместо того, чтобы кричать и звать на помощь — словом, сделать хоть что-то, чтобы не позволить этому случиться вновь, — она просто сидела, зная, что сейчас произойдет, и позволяя этому произойти еще раз. Позволяя и не сопротивляясь!

А она-то думала, что Жаклин Селдон — плохая.