|
А ромеи прут, как лоси на водопой, такой напуск взяли, что только держись… И тут Зарян, видя, что если сейчас же ворота не закрыть, то все, хана, просочатся, гады, ту приоткрытую створку хвать… одной рукой!.. и перед собою ее хлоп! Только стены задрожали. Ну, у нас выбора не было, засов накинули, думаем, как теперь сотника нашего выручать. А Зарян к воротам прижался и такого шороху ромеям задал! Великий, великий богатырь был! Таких и нет уж больше… Я на стену с луком забрался — все ж какая-никакая, но подмога… И вижу все, на исходе силушка у нашего сотника. Вокруг него уже здоровенный вал из вражьих тел образовался, меч так и блещет, но чую, все, скоро конец… Ору своим, чтобы думали быстрее, сам дергаюсь, стрела на тетиву не попадает… И гляжу, все. Пал Зарян на колени, из последних сил меч подымает… И вот тут-то все и случилось…
Велигой затаил дыхание. Впрочем, как и все, кто слушал рассказ старого воина. А Сечень тем временем продолжал: — Не знаю, откуда он взялся. Огромный всадник на могучем коне. Только вот серый весь какой-то, блеклый… Волосы длинные — вон, как у нашего Велигоя, — и совсем седые. Меч в руке здоровенный, что твоя оглобля… Выметнулся словно из воздуха, и на полном скаку как вломится в ромейские ряды! Не поверите, это было похоже на то, как будто бы острейшим ножом кусок масла рассекли… Никогда бы не подумал, что один человек может ромейскую фалангу разметать, как стог сена, но было же, было… Где промчится — горы мертвых тел, только меч свищет, аж клинка не видать… Мы пока глаза терли, да мозгами скрипели, от ромейского напуску уже ни хрена не осталось. И во время. Заряна-то как раз последние силы оставили. Упал ничком на трупы поверженных врагов… Кто-то из наших очухался-таки, бросился ворота открывать. А всадник этот, серый, к Заряну подлетел, подхватил в седло… и поминай, как звали. Будто в воздухе растворился, и сотник наш вместе с ним. И вот так я думаю — не иначе, как был тот всадник сам Радивой… На некоторое время повисло молчание, только слышно было, как чивиркает в холмах какая-то птица. Сердце Велигоя стучало, как кузнечный молот. Вот, тебе, Барсук, и зацепка. Настоящая, не бред впечатлительного юнца, не пьяное видение! Не упустить! Не упустить ни в коем случае!.. Молчание нарушил Драгомысл. — Чудные дела творятся порой… — пробормотал он. — Чудные! — А что потом было с Заряном? — спросил Велигой, стараясь, чтобы голос не выдал его волнения. — Так и сгинул? — Разное говорят, — пожал плечами Сечень. — Слыхал, будто бы видели его потом, спустя много лет где-то то ли в Таврике, то ли у вас, в тиверских землях. Но это всего лишь слухи, потому утверждать не буду. «Так. Таврика. Если жив Зарян, разыщу. Из-под земли достану, но разыщу.»
— Ладно, — раздался голос Эрика. — Все это, разумеется, очень интересно, но давайте заканчивать треп, мы уже подъезжаем. Впереди выросла неровная стена деревьев. Солнце спряталось за холмы, и их верхушки светились словно своим собственным багровым светом. В ветвях деревьев заговорщицки перекликались ночные птицы, в воздухе, еще сохранившем дневное тепло, звенели комары. Ветра не было, в ложбинках между холмами начал скапливаться вечерний туман. Приближалась ночь.
Глава 15
Велигой как в воду глядел. Жуткий гам, состоящий из звона оружия, криков боли и ярости, а также отборных матюгов, услыхали еще только подъезжая к перелеску. Похоже, выяснение вопроса, кому вести братию на выручку пленной атаманше, и стоит ли вообще этим заниматься шло полным ходом. Конные спешились, с лошадьми оставили двоих, наименее пригодных к бою русичей из числа возниц. |
