Движения единоборцев были стремительны и точны, и когда булат Радивоева меча сталкивался с крепким деревом палицы Велеса, страшный звон и оглушительный грохот оглашал лес, на землю сыпались искры. Долго продолжался бой, казалось само время замерло, наблюдая за поединком Бога и Человека.

И вот на лице Велеса проступила, казалось, тень сомнения. В движениях Бога было все меньше уверенности, все чаще он переходил к глухой защите, тогда как меч Радивоя обрушивался на него со всевозрастающей яростью.

И Бог сделал шаг назад. Тут же вдогонку сверкнул булат… и на траву, взвиваясь язычками пламени упали алые капли божественной крови, брызнувшей из рассеченного плеча. Велес вскрикнул так, что вековые деревья с треском пригнулись к земле, многие переломились, как сухие камышинки. Бог отскочил назад, и воздев к небу окровавленную руку издал еще один крик, потрясший мир от подземнего царства Ящера до светлых чертогов вирыя.

Небо откликнулось гулким грохотом, и вновь в середину поляны ударила ослепительная молния. Языки чудовищного пламени взвились выше, вскрикнула в страшной муке земля… и из огня на поляну широкими шагами вышел высокий седовласый старец в сияющей броне. За правым плечом виднелась рукоять огромного меча, за левым на широком ремне покоились простые яровчатые гусли.

Старец окинул поле боя хмурым взглядом серых глаз, в которых, казалось, отражались огни пожаров всех войн от начала времен. Узрев кровь, горячим потоком хлеставшую из раны Велеса, нахмурился еще больше, сказал голосом, в равной мере пригодным и отдавать приказы на поле боя, и славить в пенснях деяния героев:

— Зачем позвал меня? Али сам не в силах совладать с простым смертным?

— Перун… — в голосе Велеса звучал… страх? — Это не простой смертный!

Взгляни на дело рук своих! Что ты натворил?!!

— Я? — удивился Бог Войны, затем речь его потекла медленнее, задумчивее, серые глаза впились в Радивоя, вновь замершего при его появлении. — Если бы эта сила проистекала от моей, не было бы ничего проще, чем взять ее обратно. Но нет, здесь нечто другое. Это не мое творение.

— Тогда откуда?..

— Кто ведает? Не зря в жилах каждого смертного есть капля крови самого Великого Рода.

— Но что бы это ни было… с этим надо покончить! Уже пал барьер, мой сын повержен! Что дальше? Что будет, если он прорвется к Сердцу? Можешь ты это предсказать?

— Не могу. — Перун осторожно снял с плеча гусли, положил в стороне под деревом. — Сердце не в нашей власти, ибо оно древнее нас.

Быстрым движением он обнажил меч, клинок запылал золотым пламенем, рассыпая багровые искры.

— Пой свою последнюю песню, воин, — молвил Перун, отсалютовав Радивою. — Пришла пора.

Радивой отсалютовал в ответ, и бойцы двинулись по широкому кругу, постепенно сближаясь, выбирая наилучшую позицию для удара. Сверкнули клинки, раздался звон. Вспышка чистейшего белого света, и вот уже вновь Бог и человек кружат по поляне, пожирая друг друга глазами. Свист булата, звон, вспышка, звон, вспышка… все чаще и чаще, и вот уже не видно сражающихся в нестерпимом блеске, нет в мире больше звука, кроме чистого звона сталкивающихся с невообразимой скоростью клинков.