|
Он не видел, но знал, что в дверях, опершись о коробку, иногда смахивая счастливые слезинки, стоит и смотрит ему вслед его Марина. Поэтому идти до поворота, за которым он станет невидим для нее, старался как можно быстрее. Только повернув, остановился, закурил. Курил беспрерывно, жадно затягиваясь. Бросил окурок, начавший обжигать ему пальцы и губы. Проговорил в пустоту:
— Вот так, Антон, а ты говоришь! Теперь тебе и выжить не помешало бы. Не сгинуть в ненасытной утробе смерти. И все наладится! Все будет хорошо! Нужна малость — остаться живым. — Но не прячась за спины других, а остаться тем Антоном, каким его знают и будут помнить, отчаянным, бесстрашным, решительным на войне и независимым, никому никогда не лизавшим задницу ради карьеры в мирной службе. До конца, каким бы он ни был, остаться истинным русским офицером! Только так, и никак иначе! Даст бог, и он обретет наконец счастье!.. Ну а на нет и суда нет! Он забросил сумку за спину, продолжил движение к парку, откуда под командой старшего прапорщика Дудашева уже выходила его колонна, направляясь на склады, Под загрузку. Казбек, увидев командира, начал доклад: — Товарищ капитан, колонна вверенной вам техники… — Брось, Казбек, а? С чего это ты вдруг на официальный тон перешел? — Положено, товарищ капитан! — На положено, знаешь, что заложено? — Знаю! А ты, я смотрю, какой-то не такой, Антон. Капитан взглянул на прапорщика: — Заметно? С чего бы это? — Это у тебя спросить надо! Ночь, наверное, красивой была? С этим Сергей согласился: — Красивой, Казбек, очень красивой! Самой лучшей в моей прежней жизни! Клянусь! — О-о, капитан, кажется, я кое-что начинаю понимать. Командир роты прервал старшину: — Занимайся делом, Казбек! Пройдем марш, потом поговорим. Тебе ведь тоже есть что мне сказать насчет своей личной жизни? Или думаешь, я про тебя ничего не знаю? Старшина посмотрел на капитана, ответив: — Хорошо, командир! Согласен, после марша нам стоит поговорить! — Вот и решено! Работай, Казбек! Я в штаб за бумагами и на инструктаж к особисту. А ты, как закончится загрузка, выводи колонну на дорогу. Построение стандартное. Обычный походный порядок. Тронемся, а дальше видно будет, как выстроиться и куда двинуться, но пока — стандарт. Выполняй, товарищ старший прапорщик! — Есть, товарищ капитан!
— Проходите, товарищ капитан, и здравствуйте! — Здравия желаю! — так же официально ответил Антонов. — Колонна к выходу готова? — Завершает загрузку. Думаю, в 9.00 отчалим! — Конечный пункт маршрута? — В/ч №… Особист подошел к зашторенному квадрату на стене, раздвинул шторки. Открылась подробная карта региона с указанием мест дислокации всех войсковых частей федеральных сил. Внимательно посмотрев на карту, он сказал: — Так. Это у нас выходит Суллак. Трасса примерно в 180 километров, и проходит она через Унжу и рассеченный перевал. Если по прямой! А по прямой дорога проходит как раз через Кармахи — вотчину одноглазого Бекмураза, или Бекмуразова Исы, охотника на колонны. Капитан-особист задумался, не отрываясь от карты. На нее же смотрел и Сергей. Он прикинул, как нужно вести колонну, но молчал. Инструктировать и предлагать маршрут должен был Марков. Его вариант движения колонны выглядел следующим образом: — Напрямую идти — значит неминуемо обречь и людей, и груз на встречу с боевиками. А это гибель или, в лучшем случае, пленение, хотя кто еще знает, что лучше, плен или мгновенная смерть? А посему предлагается такой маршрут: до селения Осиповка идти трассой, там перейти административную границу с Чечней. |
