Вера вернулась в три часа ночи. Открыла своим ключом квартиру, увидела сидящего на кухне мужа, подошла к нему:

— Ты что, ждешь меня?

— Как видишь!

— Представляю, о чем ты все это время думал.

— Откуда ты можешь знать, о чем я думал?

— Догадываюсь. И уверен в том, что твои догадки имеют основания?

— Уверен!

— Ну тогда нам не о чем говорить. Я тоже человек, Крамаренко, и мне хочется быть в обществе, а не сидеть возле тебя неодушевленным предметом, понял? Записку читал? Ничего другого я тебе не скажу. Мне просто больше нечего тебе сказать.

— Разве, Вера, я о чем-то тебя спрашиваю? Повеселилась? Развеялась? Ну так иди, отдыхай!

— А ты так и будешь сидеть здесь?

— Это уже мое дело, дорогая. И, прошу, оставь меня!

Вере стало жаль мужа. Жаль его к ней любви: он же не виноват, что она-то его не любит.

— Гена! Давай по-хорошему. Ты много работаешь.

Пойдем вместе. В конце концов, ты муж мне?

— Не надо, Вер! Я не нуждаюсь в жалости и не пойду с тобой. Не хочу!

— Что же, спокойной ночи, дорогой.

— Это я уже в записке читал, ни к чему повторяться!

Вера пожала плечами, поднялась в спальню, где, лежа в постели, никак не могла уснуть, находясь под сильным впечатлением от близости с Володей.

Дежурная, молодая женщина с заспанным лицом, открыла дверь.

— Что-то поздновато вы, товарищ капитан? — с легким намеком сказала она.

— А разве здесь существует какой-либо распорядок?

— Нет, но…

— Тогда не вижу причин для лишних вопросов.

— Какие мы строгие!

— Дайте, пожалуйста, ключ. Да, капитан Антонов не появлялся?

— Избави бог! Этот клоун еще куролесил бы.

— Он не клоун, милая, Антонов — офицер, и, заметьте, иногда исполняет свой долг не сидя в штабе, а в горах Чечни. Под пулями и разрывами мин.

Это был намек! Муж дежурной служил начальником финансовой части.

— И иногда вспоминайте об этом, девушка!

Он взял ключ, бросив:

— Спасибо!

Прошел в свой номер, где так же, как и Вера, долго не мог заснуть, почти физически ощущая невидимое прикосновение ее тела.

Антона вместе с Казбеком и рядом его, Бережного, подчиненных за это время успели отправить в Чечню, откуда они, слегка потрепанные, но все же благополучно возвратились. Разговор в кабинете командира части продолжения не имел, и Бережного пока не трогали. Пошли своей чередой обычные армейские будни. Лишь один раз Володю ставили дежурным по части. В остальном бесконечные работы в парке. Он продолжал ежедневно встречаться с Верой и этими встречами, по сути, и жил. Даже ожидание их было в радость, наполняя душу чем-то светлым и нежным. И на сегодня они договорились встретиться как обычно и где обычно встречались до сих пор.

Володя с нетерпением ждал этого заветного часа.

А после ужина, когда Бережной находился в общежитии, появился Антон. Появился, как всегда, немного пьяный, на этот раз еще и с гитарой. Играл он плохо, используя три или четыре аккорда, еще хуже пел, но шума поднимал много. Буквально ворвавшись в комнату и бросив гитару на кровать, поднял над головой литр водки, вынутый из карманов комбинезона.

— Здорово, Вова! Готовь тару, гулять будем!

— Привет. А что за повод?

— Повод тихушникам требуется, тем, кто под простынею в одиночку пить привык, как бы кто не заметил.

А мы и без него обойдемся!

— Я смотрю, ты уже приложился?

— То, в парке, не в счет.