— Задавали ли вы ему какие-то вопросы?

— Да, я спрашивал очень много, но на все мои вопросы он отвечал как-то невнятно и размыто.

— И все-таки вы согласились.

— Да, — он опустил взгляд в пол, — работа несложная, а деньги большие.

— Все понятно. Татьяна Александровна, у вас остались вопросы?

— Нет.

— Замечательно, тогда мы забираем гражданина в участок.

Они уехали, а мы остались сидеть на кухне. Все молчали. Каждый думал о своем. В моей голове крутился вопрос: зачем преступник сделал это? Чтобы снова показать свое превосходство? В роли охотника он чувствовал себя очень комфортно, играя с жертвой и диктуя свои условия. Я окончательно запуталась. Если все, чего он хочет, это играть на его нервах, показывая, насколько он умнее, тогда жизни Валерио ничего не угрожает. Все ли так просто? Что будет, когда преступник наиграется?

— Татьяна, с вами все хорошо? — Из тумана размышлений меня вытянул голос Михаила.

— Да, но… — Вместо продолжения я покачала головой.

— Это моя вина, — всхлипывала Лера, — вы говорили, а я недостаточно хорошо все проверила.

— Никто ни в чем не виноват. Все живы и здоровы. Не нужно сейчас раздувать трагедию. — Валерио скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. — Что нам сейчас делать?

— Для начала заделать дыру в заборе. Далее сменить камеры, потому что к этим у преступника уже есть доступ. По возможности не уходить не только с участка, но и из дома. Кто знает, что он выкинет в следующий раз? В этом районе постоянно будет патрулировать группа полицейских. Также я попрошу выделить нам хотя бы двоих-троих парней из отдела, пусть постоянно курсируют по территории.

Все трое понимающе кивнули. Мы разошлись.

Уже дома я долго размышляла над этим сложным делом. Как будто блуждаешь по темному лабиринту, а кто-то меняет проходы прямо перед носом, и ты раз за разом оказываешься в тупике. На улице пошел дождь. Первый сильный осенний ливень в этом сезоне. Под ритм капель, разбивающихся о стекло, я забылась беспокойным сном.

* * *

— Ну и бред вы мне посоветовали! И без этого жизнь скучная и тоскливая, а мы с вами еще и такие фильмы смотрим, — жаловался Валерио своим зрителям. — В любом случае всем спасибо, жду вас завтра.

Он закончил трансляцию и ушел в студию. После случая с дымовыми шашками прошло два дня. Все успокоились, и жизнь в доме снова вошла в привычную колею. После небольшой эмоциональной встряски Валерио стал больше времени проводить в студии за работой над новым альбомом. Времени было полно, так что он размеренно и скрупулезно подходил к делу. Он выбрал другой стиль и ожидал от него многого.

Планы на сегодняшний продуктивный день были нарушены одним сообщением. Обожатель Валерио решил обратиться к нему лично.

«Мой добрый друг, я всегда отмечал, что отношусь к тебе с великим уважением как к творцу и создателю музыкальных шедевров. Ты герой нашего времени, что нерушимо строит мост в вечность, где о тебе всегда будут помнить. Но ты раз за разом отказываешься от моей помощи, отвергаешь ее как нечто недостойное тебя. Меня это печалит. Особенно мне больно, когда ты игнорируешь меня. Я давал тебе знаки, шансы на исправление и переосмысление своего поведения, но ты не исправился. Не могу больше смотреть, как ты гробишь свою карьеру. Я помогу тебе уйти красиво. Смерть придаст твоей музыке еще больше внимания и не позволит людям забыть о тебе еще долгое время» — такое послание он отправил.

Прежде никто бы не придал этому большого значения. Преступник в своих письмах и раньше рассуждал над тем, что смерть Валерио может увековечить его музыку, как у Курта Кобейна или Майкла Джексона.