Еще немного подумав, я нашла еще несколько способов проникнуть внутрь участка. Никому нельзя выходить из дома, так что Валерио придется воспользоваться услугами курьера. В этом случае логично будет встретить его у ворот, но что мешает ему сначала избавиться от встречающего, а потом проникнуть в дом? Эту версию я отмела через пару минут. Если в доме полно охраны, то у этого способа процент успеха не больше, чем шанс выжить при падении с самолета.

Вторым вариантом был инженер, который будет устанавливать камеры. Щиток находится в доме, а камеры — на улице. Очевидно, что он будет несколько раз перемещаться туда и обратно. Если в первые разы за ним будут следить, то после десятого охрана перестанет чувствовать угрозу в простом рабочем. Этим-то и может воспользоваться преступник.

Об этом я написала Лере. В отличие от Михаила, она поблагодарила меня и пообещала прислушаться. Позже девушка сообщила мне, что уже завтра придут устанавливать дополнительные камеры. Саша показывал, как можно подключиться к ним, но мне нужен адрес входного канала.

— Я приеду завтра утром.

— Будем вас ждать. Когда вы с нами, мне спокойнее.

Около девяти утра я была у них. Каждый переживал, но старался этого не показывать. Валерио ходил по кругу, как лев по клетке. Стук его каблуков был похож на ритм барабанов на параде. Лера грызла ногти. И только Михаил сидел без движения, сверля окно своим холодным взглядом. Однако если присмотреться, то можно заметить, как сильно трясутся его ноги.

Около одиннадцати пришел мастер. Он прошел через металлодетектор и тщательную проверку охранников, которые даже хотели забрать у него отвертки. Ворча себе под нос, что все посходили с ума, он осмотрел забор.

— Скажу сразу: работы много. Часов пять точно уйдет. Мне потребуется доступ к дому и лестница.

Как я и думала, первое время охрана ходила за ним по пятам, но спустя всего час они оставили его, устроившись под навесом. Мастер спокойно перемещался по первому этажу, не стесняясь охранников. Пришлось взять все в свои руки.

Со второго этажа отлично просматривался весь участок. Я видела, как он ставит лестницу, лезет, что-то закручивает в соединительном щитке, но каждый раз он оглядывался на охрану, мол, смотрят или нет. Такое поведение можно списать на непривычно большое количество глаз, прикованных к нему. А возможно, он хочет убедиться, что от него окончательно отстали. Когда он устанавливал последнюю камеру, я вдруг вспомнила, что не посмотрела адрес входного канала. Обычно он писался внутри соединительного щитка или в документах от него. Как только я приблизилась, он замахал руками.

— Я ведь просил не бродить здесь.

— Мне просто нужно посмотреть адрес входного канала.

— И зачем он вам?

— Это мое дело. Так я пройду?

Он молча отошел и кивнул на лестницу. Адрес оказался длиннее, чем мне говорил Стасюк, поэтому пришлось достать телефон, чтобы сфотографировать его. В это время мастер уже собирал инструменты. В один момент я потеряла его из виду, хотя, казалось, секунду назад он стоял под лестницей. Кроме небольших кустов, спрятаться здесь было негде. Пока я спускалась, за спиной послышался шум листьев.

— Зараза, отвертка укатилась… — Он выполз из-за кустов и махнул на них рукой: — Ладно, у меня другая есть. Я все установил. Сейчас проверю, и можно заканчивать.

Впервые вижу мастера, который так небрежно относится к своему инструменту. Обычно люди подобных профессий за маркер готовы драться, а тут целая отвертка. К тому же я обратила внимание на его кейс. Я точно помню, что по бокам на нем были следы от краски, но сейчас кейс идеально черный, будто только что из магазина.