— А если бы там просто было накурено? — Возмутилась директриса.

— Так у вас что, курят в туалетах? — Более искреннего лица я не делал со времён украденного с холодильника варенья в шестилетнем возрасте.

— А у вас что, нет?

— Так я из деревни, а там туалеты на улицах. Вы не знали?

— Что за Тмутаракань ещё такая?

— В самую точку! Полная Тмутаракань!

Директриса схватилась за виски, устало махнула рукой:

— Так, Мирошников. Уйди с глаз долой. Всё, иди. Спасибо тебе за спасение человечества и ступай домой… Да, домой. Всё равно сегодня уроки все сорваны.

— И как вы здесь вообще живёте? Дети курят в туалетах, машины ездят по тротуарам. Жуть, — бурча, как пожарник, я вышел из кабинета директора.

Прокололся только в одном — датчики дыма не работали лет двадцать. Если вообще когда-то работали. Пришлось план дорабатывать по ходу дела. Импровизация помогла довести начатое до конца. Главное, Антохе помог, а всё остальное… такие мелочи.

Что судьбы большинства по сравнению с отдельно взятой судьбой?

Моё мнение не разделял Михаил Михайлович Младший. Хмуря и без того страшное лицо, тот выгуливал «пёсиков» возле кафе в ожидании Антона и Жанны. Расправиться втроём с безобидным, хилым очкариком было его планом. Это ему от папашки передалось наследственное, видимо. Или впитал по духу закона бизнеса. Конкурент же.

Но сегодня день Антона и никакая досада его не загубит. Рыжий спешит на помощь!

— Скучаете, пацаны?

Я хорошо знал, что рубящий удар ладонью в шею действительно отключает человека. Рубанул ещё от души, навеселе. Повернуться ко мне успел только Миша. Две подручных свалились, как мешки картошки.

— Ты… — слово растянулось в предложение.

— Я, — в такт ему ответил я.

— Ты… — снова повторил Миша, беспомощно взирая на помощников в разговорах. Но те были в отключке и помочь ничем не могли.

— Да я, я. Сам уйдёшь или помочь?

— А они?

— Ты хотел сказать: «Я без них никто»? Я уже понял. Иди, иди, очнуться — вернуться.

— Но…

— Тогда давай оттащим их за угол вместе. Нечего одноклассников пугать.

Поволокли, как пьяных по асфальту. Прохожие причитали и морщили лбы. Опять молодёжь напилась. Куда родители только смотрят?

По лицу Михаила можно было сказать, что физической работой тот занимался очень давно. Стряхивая пот с пышущего жаром лица, предопределённый враг спросил перед самым прощанием:

— Почему ты ему помогаешь?

— Я его телохранитель. — Без усмешки ответил я. — Контракт показать?

Миша посмотрел на мирно храпящих дружбанов, перевёл взгляд на меня, оглядел с головы до ног. Сориентировался быстро. Тот ещё приспособленец. Спросил бодренько:

— А может, будешь моим телохранителем?

— Не могу, — пожал плечами. — Я ж самурай. Самураи не предают своих хозяев… — Я салютнул рукой, и осторожно пошёл вслед за вышедшими из кафе Антоном и Жанной. Те не заметили нашей компании, заинтересованные только друг другом.

— … до момента смерти хозяина! — Догнали меня слова Михаила.

Я тогда не предал значения его словам.

* * *

Солнце радовалось вместе со мной, вынырнув из-за хмурых облаков. Природа вокруг словно говорила, что всё, что я сделал, сделал единственно правильно. Да я и сам был доволен собой, наблюдая, как бережно он держит её за руку. Смех обоих был для меня лучшей наградой.