Алекса вытерла слезы и надела темные очки. Остаток утра она была непривычно задумчива, и племянник, почувствовав ее настроение, тоже притих. Алекса знала, что роман с Иганом закончен, да и ни о каком партнерстве не может быть и речи. Ребенок не вписывается в планы Игана — ни в профессиональные, ни в личные.

Как бы то ни было, они с Иганом на самом деле не так и похожи, как кажется. Многогранность ее натуры далеко не исчерпывалась мыслями о карьере, она была не только той строгой, застегнутой на все пуговицы женщиной, которую ценил в ней Иган. Алекса культивировала в себе эти качества потому, что по сложившимся представлениям архитектор должен быть хладнокровным интеллектуалом. Но любовь к гармонии, пропорциональности и симметрии может перерасти в одержимость, и тогда это идет во вред человеку и человеческим отношениям.

Алексе вспомнилось высказывание известного писателя и архитектора о том, что он предпочитает четкому единообразию неорганизованную живость. И только теперь начинала понимать, что Роберт Вентури имел в виду.

Она вдруг отчетливо увидела, чего недоставало ее первому проекту здания «Нью уорлд инвесторс», да и второму тоже. Живой теплоты. Жизни. Застывшее совершенство — враг жизненности, потому что это всего лишь недостижимый идеал.

На ленч остановились в небольшом кафе, которое содержали молодожены. Они подавали хлеб и пончики собственной выпечки. Было с первого взгляда ясно, что молодые без ума друг от друга. Перехватив ее полный зависти взгляд, Брайан тихо спросил:

— Филипп когда-нибудь вернется?

Алекса печально покачала головой:

— Вряд ли.

Лицо мальчика приняло виноватое выражение.

— Он очень на меня злится?

— О нет, нисколько. Когда ты исчез, Филипп даже помогал тебя разыскивать. Ты не имеешь никакого отношения к нашему… нашему разрыву. Я хочу сказать, что ты — вовсе не центр мироздания, Брайан. И в смерти своего отца ты тоже не виноват, и в болезни матери. И даже в том, что тебя избили.

По его удивленному и виноватому взгляду Алекса догадалась, что попала в точку.

— Послушай, Брайан, на свете происходит много такого — и плохого, и хорошего, — чем человек управлять не может. Так уж устроена жизнь. Что бы ни случилось, ты должен верить в себя. А если совершил ошибку, не надо судить себя слишком строго. Все, что ты можешь сделать, это извлечь из нее урок и постараться больше не повторять ее. Во всяком случае, ту же самую.

Мысль была утешительной.

К середине дня тучи наконец рассеялись и выглянуло солнце. Дорога поднималась круто в гору, даже при правильно выбранной передаче Алексе было нелегко крутить педали. Но вскоре она увидела, что Брайан скрылся из виду, и поняла, что они достигли перевала.

Спускаться под гору было одно удовольствие. Из-за ветвей высоких елей то и дело проглядывали лучи солнца. Спускаясь, Алекса вдруг вспомнила свое первое впечатление от Рокфеллеровского центра. Конечно, она не раз видела это здание на фотографиях и в кино, но совсем другое дело — увидеть его в лучах закатного солнца воочию, во всем великолепии, стоя прямо перед ним.

Оно не поражало с первого взгляда, как здание компании «Крайслер» или небоскреб «Сигрэм». Впечатление нарастало постепенно, чем дольше Алекса смотрела на вздымающуюся ввысь башню из розовато-бежевого известняка, тем больше она манила, завораживала своей спокойной, зрелой теплотой, изысканностью пропорций, благородной простотой.

Внезапно Алекса отчетливо представила себе тридцатидвухэтажную башню из серого гранита на Южной Парк-авеню. Ясно увидела общие пропорции и отдельные детали здания, даже поняла, куда включить определенные классические элементы и как их видоизменить. Верх башни — слегка закругленный — будет создавать впечатление легкости и вместе с тем теплоты.