— Ладно, остаемся дома.

Обед мальчику действительно понравился, но он был еще менее общителен, чем обычно. Разговаривая с мужем, Алекса с ужасом поймала себя на мысли, что соревнуется с ребенком, стараясь привлечь внимание Филиппа.

Покончив с едой, Брайан молча встал из-за стола и пошел к лестнице.

— Брайан, — окликнул Филипп, — отнеси, пожалуйста, свою посуду на кухню.

Мальчик молча вернулся в гостиную и, перед тем как собрать тарелки, отсалютовал.

Алекса посчитала этот жест оскорбительным, но Филипп не обратил внимания. Вероятно, просто не заметил. Он улыбнулся:

— Выше нос, милая, я понимаю, ждать ответа нелегко, но наверняка осталось недолго.

— Дело не только в работе, — призналась Алекса. — Брайан меня недолюбливает.

Филипп посмотрел на нее с сочувствием:

— Думаю, дело не в тебе лично. Подростки вообще не любят взрослых, они стараются быть независимыми. К тому же в их организме происходят физиологические изменения, и это выводит их из равновесия. В таком возрасте мальчишки и матерей-то своих едва переносят.

Муж наверняка прав, и она просто делает из мухи слона.

— Вспоминаю себя и своих друзей в двенадцатилетнем возрасте, — продолжал Филипп. — Мы терпеть не могли девчонок. Свою сестру я тогда в упор не видел. Это возрастное. В один прекрасный день Брайан обнаружит, что девчонки его заводят, и все изменится. Черт, как же я устал! По телевизору сейчас должна быть передача про животных, ты не против, если я включу?

Алекса согласилась. Слова мужа немного подбодрили ее. Она села рядом с Филиппом на диван и просунула руку под его локоть.

Показывали фильм о жизни шимпанзе. Глядя на обезьян, Алекса позавидовала животным, которым достаточно следовать природным инстинктам. У людей все гораздо сложнее, инстинкт продолжения рода — по крайней мере у нее — может даже отсутствовать.

Она испытала облегчение, выйдя после уик-энда на работу. Алекса не боялась рисковать, даже если ставки в игре были высоки: все-таки это не была ответственность за существа, неспособные позаботиться о себе самостоятельно.

Она занялась проработкой деталей оформления вестибюля здания «Нью уорлд инвесторс», хотя и понимала, что это несколько преждевременно. Но картина виделась ей так ясно, что Алекса просто не могла удержаться, чтобы не закрепить идеи на бумаге.

За стенами бушевала вьюга, но в своей маленькой кабинке Алекса чувствовала себя надежно защищенной. Она пришла на работу в новом черном кожаном костюме. Под жакет Алекса надела белую шелковую блузку и ожерелье и в этом удобном наряде ощущала себя женственной и красивой.

Подняв глаза, она неожиданно наткнулась на взгляд Грега.

— Эй, ты меня напугал. Не люблю, когда ты подкрадываешься незаметно.

Грег усмехнулся:

— Прости. Я не хотел тебя пугать. Классный костюмчик! Что чертишь? Придумываешь к нему какое-нибудь дополнение в стиле садомазо? Я и не знал, что ты из тех, кто носит кожу.

Алекса пожала плечами:

— Как видишь. Просто я еще до тебя не добралась.

Грег загоготал. Потом наклонился через стол и заглянул в ее рисунок.

— А-а, вестибюль. Означает ли это, что уже пришел ответ?

Алекса прикрыла рисунок листом бумаги. Грег порой раздражал ее своим чрезмерным любопытством.

— Нет, не пришел. Тебе что, заняться нечем?

— Вот, значит, как ты ко мне относишься… — Грег изобразил выражение оскорбленной невинности. — Что ж, я в состоянии понять, когда меня не желают видеть. Но тебе не кажется, что цыплят по осени считают? Не рановато ли проектировать вестибюль, когда еще точно не известно, будет ли само здание?

После обеденного перерыва Алексе позвонила секретарша Раймонда ди Лоренцо-Брауна и спросила, не может ли она приехать к нему во второй половине дня.