— Научить, говоришь? — вырвалось у Алексы. Спохватившись, она тут же пожалела о своих словах.

Грег покраснел от гнева.

— Я не совращаю малолетних. А ты?

— Черт, Грег, прости, пожалуйста! Сегодня я явно не в себе. Ты на меня не сердишься? Мы ведь друзья?

— Если ты правда считаешь меня своим другом, впредь воздержись от банальностей, которые напрашиваются сами собой, — пробурчал Грег.

— Прости, — снова повторила Алекса. — Во всем виновато мое невежество. Я мало знаю о жизни геев. Я-то все о себе рассказала, но о тебе почти ничего не знаю.

— Ладно, если тебя интересуют девичьи секреты, я не снимаю детей в баре. Обычно меня снимают большие дяди, вернее, так было раньше, до СПИДа. Последние три года я живу с одним партнером. Он биржевой брокер, бисексуальный, разведенный, старше меня. Мы оба сдали анализы на СПИД, у обоих результат отрицательный. Хочешь узнать еще что-нибудь?

Не успев ответить, Алекса заметила, что за дверью мнется Сью Тоуни.

— Доброе утро, Сью. Входи. — Алекса попыталась скрыть раздражение; лучше бы эта девица не торчала под дверью с видом мученицы, дожидаясь, пока на нее обратят внимание, а сразу вошла.

— Я распечатала несколько рабочих набросков… — начала Сью.

Грег, которому никогда не хватало терпения на Сью, пулей вылетел за дверь.

Алекса собиралась передать Сью последний вариант проекта, но после критических отзывов Грега решила поработать еще. У нее появились сомнения. Впишется ли здание в окружающую среду? Не напоминают ли узкие окна-бойницы средневековый замок? Достаточно ли света они будут пропускать? Не производит ли здание в целом несколько пугающее впечатление? Последнюю мысль Алекса отбросила. В конце концов она решила, что проект удовлетворяет требованиям «Нью уорлд инвесторс».

Через пару часов она заглянула в кабинку Грега. Младший архитектор работал, забросив галстук за спину, чтобы не испачкать, и это придавало ему несколько комичный вид.

— Грег, я хочу угостить тебя ленчем. Накормить — это самое меньшее, чем я могу отблагодарить тебя за то, что ты терпеливо выслушивал мое нытье.

— А что, это еще не все? — спросил Грег с притворным ужасом.

— Все, все! Обещаю.

Они отправились в любимый ресторанчик Грега, специализирующийся на салатах и рыбе.

— Как видишь, я помешан на здоровой пище, ем на ленч овощи. — Он хитро подмигнул Алексе и забросил галстук за плечо. — Не может же мужчина жить одной плотью.

— Вот видишь? Ты все время отпускаешь двусмысленные шуточки, и я никак не ожидала, что ты воспользуешься моей откровенностью…

— Просто ты задела больное место. Маленькое, но очень чувствительное, — признался Грег, аккуратно натыкая на вилку кочанчик брюссельской капусты. — Наверное, я отреагировал неадекватно. Честно говоря, я ненавижу развращение малолетних.

Алекса улыбнулась:

— Тебя не разберешь, шутишь ты или говоришь серьезно.

— И то и другое. Я шучу, потому что мне приходится оправдывать свою принадлежность к геям, а быть геем — это значит смеяться сквозь слезы и все такое. А насчет растления малолетних — я говорю серьезно. Дети слишком невинны, чтобы противостоять всякой грязи. Во всяком случае, таким был я. — Грег не стал развивать свою мысль.

Алекса всмотрелась в его выразительное лицо.

— Ты не жалеешь о том, что ты гей?

— Если бы и жалел, что толку? Это судьба. Как любит говорить мой психоаналитик, если не считать моей необыкновенной красоты, то мой случай — классический: беглый папаша, слишком заботливая мать.