Ашти-тя

Мы решили уехать. Эя говорит, что Маати-кво чувствует себя нехорошо, так что мы едем в Утани, где она сможет получить помощь и позаботиться о нем. Пожалуйста, если ты найдешь это письмо, возвращайся! Ванджит такая же плохая, как всегда, и, боюсь, без тебя, которая поставила бы ее на место, она будет еще хуже. Маленькой Кае начали сниться кошмары о ней. И ребенок! Ты должна увидеть, как он пытается ускользнуть. Прошлой ночью, после того, как Великий Поэт пошла спать, он проскользнул ко мне на колени и свернулся у меня, как котенок.

Они почти закончили нагружать повозку. Мне надо пробраться обратно, потому что мы уже уже почти выехали, и так, чтобы она ничего не заметила. Ты должна вернуться! Встречай нас в Утани, как только сможешь.

Письмо было подписано. Ирит Лаатани. Ота сложил письмо и постучал им по губам, размышляя. Оно было правдоподобным. Оно могло бы быть трюком, чтобы послать их в Утани, но это бы означало, что они знали, где находился Ота и его отряд, и какое у них дело. И, в таком случае, не было никакой причины сбивать их с пути. Ванджит и ее маленький Слепота могут остановить любое преследование, как только захотят. Данат выжидательно кашлянул.

— Утани, — сказал Ота. — Они отправились на север, как раз туда, куда собирался ты. Сейчас ты скажешь мне, каким умным был, собираясь сначала направиться туда, верно?

Данат засмеялся и покачал головой.

— Ты был прав, папа-кя. Мы правильно сделали, что приехали сюда. Если бы Маати не заболел, они бы и сейчас были здесь.

— Тем не менее. Это означает, что они перестали прятаться. Это рискованно, поскольку у них есть только один поэт.

Данат принял позу вопроса.

— Этот поэт, — сказал Ота. — Она — их защита и их сила. Пока она управляет андатом, они могут считать себя в безопасности. На самом деле она может защитить их только от того, что знает. И пока поэт только один, хорошо расположенный человек с луком может покончить с ней до того, как она ослепит его. После чего они все останутся без защиты.

— Если нет второго пленения и еще одного андата, — сказал Данат, и Ота позой подтвердил его мысль. Данат нахмурился: — Но если бы он был, Ирит написала бы об этом, верно? Если бы Эя сумела пленить Ранящего?

— Я бы ожидал от нее этого, да, — сказал Ота.

— Тогда почему они уехали?

Ота постучал по письму.

— Как и сказала эта женщина. Из-за болезни Маати, — ответил он. — И еще из-за Эи, которая решила, что ради заботы о нем стоит рискнуть. Если он настолько плох, что ему нужна помощь других целителей, они должны ехать медленно. Сохраняя его в покое.

— Значит мы должны ехать, — сказал Данат. — Сейчас, и как можно скорее. И напасть на поэта раньше, чем она сможет ослепить нас.

— Да, — сказал Ота. — Сжечь книги, остановить пленение нового андата. Вернуться назад, и попытаться собрать мир.

— Только… только как мы сможем вернуть зрение гальтам? И вылечить Ану?

— Нам придется принять решение, — сказал Ота. — Сделать это быстро и хорошо будет означать, что гальты останутся слепыми.

— Значит мы не можем убить поэта, — сказал Данат.

Ота глубоко вздохнул:

— Думай, прежде чем что-нибудь сказать. У нас будет всего одна возможность застать их врасплох. Гальты в Сарайкете находятся в относительной безопасности. Те, которые остались в их собственных городах, скорее всего уже мертвы. Остальными можно пожертвовать, и это сохранит в живых нас.

— Да, живыми и бездетными, и в чем преимущество? — возразил Данат.