— Должен быть еще один мешочек. Желтый, — сказала Эя. — Где он?

— Мне кажется, мы его не взяли, — сказал Данат.

— Тогда давай быстрее на причал. Принеси его.

Данат повернулся и бросился бежать. Эя нежно сжала руку Маати. Сначала он думал, что она хочет успокоить его, но ее пальцы сжали его запястье, потом потянулись к другой руке. Он отдался ее заботе. Да и особого выбора не было. Рядом с ним присела Идаан, на возвышении сидел Ота. Андат встал и отступил к Ане, словно из уважения.

— Насколько плохо? — спросила Идаан.

— Он не умрет. Это все, что я могу сейчас, — сказала Эя. — Маати-кя, открой рот. У меня нет времени варить чай, но это поможет, пока я не получу остальные припасы. Сначала будет сладко, а потом — очень горько.

— Значит ты это сделала, — сказал Маати, несмотря на щепоть листьев, которые она положила ему на язык.

Эя с удивлением посмотрела на него. Он улыбнулся:

— Ты пленила его. И вылечила слепоту.

Эя взглянула на свое творение, своего раба. Тот кивнул.

— Нет, — сказала она. — То есть да, я его пленила. И исправила то, что Ванджит сделала Ане и мне. А потом тебе, когда увидела, что она тебе сделала.

— Гальт? — спросила Ана.

— Я не… я даже не подумала. Боги. Что-нибудь еще надо сделать? Я имею в виду весь народ, сразу?

— Ты должна сделать все, — сказал Маати. — Птицы. Звери. Рыбы. Все, везде. Ты должна торопиться. Это только мысль. — От трав во рту все горело и кололо, но боль в груди, казалось, ослабела. — Нет разницы.

Эя повернулась к андату. Доброе бледное лицо стало тверже. Не имело значения, как оно выглядит, это создание не было человеком и не было добрым. Но оно подчинялось воле Эи, и мгновением позже она облегченно выдохнула.

— Сделано, — сказала она с изумлением в голосе. — Они получили его обратно. Те, кто его потеряли.

Ана шагнула вперед, встала на колени и молча заключила Эю в объятия. От того места, где он лежал, Маати мог видеть, что Эя закрыла глаза и бросилась в ее объятия. Обе женщины, казалось, застыли, на мгновение, которое длилось не дольше двух вздохов, но несло на себе вес многих лет. Эя резко подняла голову, и андат дернулся. Идаан с криком подпрыгнула. Все глаза посмотрели на нее, когда она прижала плоскую ладонь к животу.

— Я чувствую себя очень странно, — сказала она. — Ты должна предупреждать, когда собираешься сделать что-нибудь в этом роде.

— Бесплодная? — тихо спросил Ота. В его голосе особой радости не было.

— Исправлено, — сказала Эя. — Мы опять можем рожать. Гальты могут быть отцами, а мы можем рожать детей.

— А не могла бы ты оставить меня такой, какой я была? — спросила Идаан.

— Итак, мы начали все сначала, — сказал Ота. — Все вернулось на круги своя. Мы только изменили несколько имен. Хорошо…

Ранящий оборвал его низким лающим смешком. Его глаза уставились на Эю. Ота перевел взгляд на с одной на другого, потом обратно. Его руки сложились в позу вопроса. Женщина и ее раб не обратили на это внимания.

— Всех? — спросил андат.

— Всех, везде, — сказала Эя. — Это только мысль, верно? Все должно быть так, как должно быть.

— Что ты делаешь? — с искренним любопытством спросила Ана.

— Лечу всех, — сказала Эя. — Если есть в Бакте ребенок, который сегодня утром разбил себе голову о камень, я хочу, чтобы он исцелился.