— Приведи его сюда, — сказал Ота. — И принеси вина. Горячего.

Девушка приняла позу повиновению приказу и повернулась, чтобы идти.

— Подожди, — сказал Ота. — Как тебя звать?

— Тойяни Вауатан, высочайший, — ответила она.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать зим.

Ота кивнул. Откровенно говоря, она выглядела почти слишком молодой, только что из детской. Тем не менее в ее возрасте он плыл на корабле к восточным островам, и за ним остались две разные жизни. Он указал на город:

— Сейчас это совсем другой мир, Тойяни-тя. Ничего не останется таким, как было.

Девушка улыбнулась и приняла позу поздравления. Конечно, она не понимала. И было бы нечестно ожидать этого от нее. Ота улыбнулся и опять повернулся к городу, к празднику. Он не видел, как она ушла. Свадебная процессия только что повернула на длинную широкую улицу, которая вела к набережной, когда появился Фаррер; девушка Тойяни семенила за ним с двумя пиалами вина, из которых шел пар, и стулом для новоприбывшего. При этом она не выглядела неловкой или не на месте. Своего рода искусство, подумал Ота.

— Мы добились своего, — сказал Фаррер, когда девушка ушла.

— Да, — согласился Ота. — Но я не прекращаю ждать следующую катастрофу.

— Мне кажется, последняя еще не кончилась.

Ота отхлебнул вино. Дух не полностью испарился, чувствовался сильный и странный аромат. Он боялся этого разговора, но сейчас казалось, что тот не такой уж ужасный.

— Доклад пришел, — сказал Ота.

— Да, первый, — согласился Фаррер. — Сегодня утром все в Высшем совете получили копии. Прямо к празднику. Не совсем вовремя, но, как мне кажется, теперь у всех нас есть еще одна причина напиться вдрызг и рыдать в пиалы.

Ота принял позу вопроса, настолько простую, что даже гальт мог ее понять.

— Все города в руинах, за исключением Киринтона. Они сделали что-то умное с колокольчиками на улицах и веревками. Я не совсем понял, что. Отдаленные области пострадали, но не так сильно. Первые оценки — потребуется не меньше двух поколений, чтобы вернуть нас туда, где мы были.

— Предполагая, что ничего другого не произойдет, — сказал Ота. Под ними заревели фанфары.

— Ты имеешь в виду Эймон, — сказал Фаррер. — Да, верно, непростая проблема.

— Эймон. Эдденси. Западные земли. Всех, на самом деле.

— Если бы у нас был андат…

— У нас его нет, — сказал Ота.

— Да, думаю нет, — кисло сказал Фаррер. — Но, кстати, как много из нас это знают?

В дымном свете углей лицо Фаррера стало темно-красным, как луна во время затмения. Гальт улыбнулся, обрадовавшись, что застал Оту врасплох.

— Ты и я. Верховный совет. Совет полу-ублюдков, которых ты собрал вместе, когда отправился в дебри. Ана. Данат. Несколько стражников. Не больше трех дюжин людей знают, что произошло на самом деле. И никто из них не работает на Эймон.

— То есть мы должны сделать вид, что у нас есть андат?

— Не совсем, — сказал Фаррер. — Поскольку так много людей уже знают, история постепенно выйдет на свет. Но надо все представить так, чтобы другие народы поумерили свой аппетит. Пошлем официальные письма, в которых напишем, что появившийся андат больше не причинит им никакого зла, и будем отрицать все слухи, будто некоторые смерти и странные события связаны с новым поэтом, который работает на Империю.

— Какие смерти?

— Не будет уточнять, — сказал Фаррер.