— Как отреагировала Ана-тя?

Данат широко усмехнулся. На его зубах розовела кровь.

— Она казалась слегка смущенной. Я начал говорить с ней так, словно его не было. И…

Данат пожал плечами.

— Он ударил тебя?

— Может быть я его спровоцировал, — сказал Данат. — Немножко.

Ота откинулся назад, пораженный. Данат сложил руки в позу, объявляющую о победе в игре. Ота разрешил себе улыбнуться, но за улыбкой стояла печаль. Его сын больше не был больным слабым ребенком, которого он знал. Мальчик исчез. Его место занял молодой человек с тем же самым драчливым инстинктом, как и у любых молодых людей. От которого, когда-то, страдал сам Ота. Так легко забыть.

— Я приказал бросить его в камеру, — сказал Данат. — И приставил к нему стражника, на случай, если кто-нибудь захочет защитить мое оскверненное достоинство, убив его.

— Да, это все бы усложнило, — согласился Ота.

— Ана кричала все время, но она злилась как на Ханчат-тя, так и на меня. Как только я стал меньше походить на подмастерье публичного бойца после первой ночи в веселом квартале, я послал приглашение Ане-тя на официальный ужин, на котором мы могли бы обсудить ее неправильное понятие о нашем гостеприимстве. И потом я собираюсь встретиться с моей новой любовницей.

— Твоей новой любовницей?

— Шиия Радаани согласилась сыграть эту роль. Я думаю, что моя просьба ей польстила. Иссандра-тя непреклонна, как камень. Она утверждает, что мужчина только тогда кажется достойным, когда есть другая женщина, которая ему улыбается.

— Иссандра-тя — опасная женщина, — сказал Ота.

— Да, — согласился Данат.

Какое-то время они смеялись, вместе. Ота стал серьезным первым.

— Сработает ли это, как ты думаешь? — спросил он. — Это вообще возможно?

— Смогу ли я завоевать сердце Аны и заставить ее заявить об этом перед лицом сановников обоих империй, которых она ненавидит? — задумчиво спросил Данат. Он сказал это так, как сказала бы его мать. — Не знаю. И не могу сказать, что я почувствую, если это произойдет. Мы составили заговор против нее — я и ее собственная мать. Я чувствую, что меня надо осудить. Это не честно. И, тем не менее…

Данат тряхнул головой. Ота принял позу вопроса.

— Мне это нравится, — сказал Данат. — Что бы это ни говорило обо мне, я получил удар в зубы от гальтского парня и чувствую себя так, словно набрал очко в какой-то игре.

— Очень важной игре, — добавил Ота.

Данат встал. Он принял позу, которая обещала лучшее усилие, подходящую для юноши, соревнующимся со своим учителем, и ушел.

Ота мог помочь Данату несколькими путями, но сейчас не мог придумать, как именно. Возможно, он может оставить их обоих наедине. Ну, скажем, путешествие в Ялакет. Или… нет, там еще не выкорчеван заговор Обара. Тогда Сетани. Какое-нибудь длинное и тяжелое путешествие, и чтобы, когда они приедут, там было холодно. И не было ублюдка, который ударил его сына…

Ота закончил рыбу и рис и помедлил над последней пиалой с вином, глядя в маленький сад. Этот садик, подумал он, размером с огороженный двор постоялого двора, которым владела Киян до того, как стала его первой и единственной женой, а он — хаем Мати. Маленькое пространство, заполненное зелеными и белыми пятнами, полевками, шуршащими в низкой траве, и ветками с зябликами; тот дворик мог стать пространством его жизни.

Пока не появились гальты и не убили всех его обитателей, вместе с остальным Удуном.

Вместо дворика у него есть мир, или, по меньшей мере, большая его часть.