Этого одного, подумал он, было вполне достаточно, чтобы повернуть ее против него. Она всегда была близка к Маати. Она провела долгие вечера в библиотеке Мати, где жил Маати. Она знала Найита, мужчину, которого зачал Ота и Маати называл сыном. Много лет, в течении которых он был просто хаем Мати, Эя была другом его и дяди Маати Ваупатая. И нет никаких причин думать, она могла перестать быть преданной Маати.

Чайки приземлились, оставив небо самому себе. Флот давно ушел за горизонт, и Оте захотелось иметь какое-нибудь магическое стекло, которое разрешило бы ему увидеть паруса. Совсем недолгое плавание до Чабури-Тан. И может оказаться еще короче, если пираты и налетчики решат напасть. Он бы хотел, чтобы Синдзя не лез в самую гущу схватки. Сумерки превратили разноцветный закат в серый, и он захотел, чтобы старый друг вернулся назад. И почти не удивился, когда сообразил, что имеет в виду не Синдзя, а Маати.

Из темной арки на краю павильона появился слуга и шагнул вперед. Ота знал новость до того, как тот заговорил. Идаан Мати ответила на призыв и ждет его разрешения. Ота приказал, чтобы ее привели к нему. И принесли еще еды.

«Делай то, что необходимо сделать», сказал Синдзя из глубины его памяти.

Он услышал ее тихие шаги и не повернулся. Только желудок внезапно завязался узлом, а рыба отвратительно запахла. Идаан прошла перед ним, встала на краю павильона и посмотрела вниз с башни. Ее верхнее платье было темным, а подол трепетал так, словно она собралась падать или улететь. Потом она повернулась к нему с мягким и печальным выражением на лице.

— Приятный вид, — сказала она. — Но это далеко не Мати. Ты тоскуешь по башням?

— Нет, — сказал Ота. — Совсем нет. Там слишком холодно зимой, слишком жарко летом, и каждые пять лет надо менять помосты, которые используют, чтобы поднимать вещи. Это самый лучший из известных мне примеров, когда люди делают что-то только для того, чтобы показать, что это возможно.

Идаан опустилась на подушку напротив него. Тающий свет западных облаков очертил ее силуэт.

— Достаточно правдиво, — сказала она. — И все-таки. Я по ним тоскую.

Она посмотрела на тарелки перед собой и взяла двумя пальцами горсточку риса и рыбы. Ота улыбнулся. Сестра с удовольствием сжевала еду и приняла позу, которая открывала переговоры.

— Да, — согласился он. — Есть кое-что, что я хочу от тебя.

Идаан кивнула, но ничего не сказала. Ота прищурился на пустой воздух над Сарайкетом.

— Слишком много, — сказал он. — Хотя я сумел передать часть Синдзя, Данату и Ашуа Радаани, осталось слишком много.

— Слишком много, для чего? — Она знает, что последует дальше, подумал Ота.

— Слишком много, чтобы я ушел, — ответил он. — Быть императором — все равно, что быть самым почетным рабом в мире. Я могу сделать все, за исключением того, что не могу. Я могу поехать в любое место, за исключением тех, куда мне нельзя.

— Звучит ужасно.

— Не смейся. Я не говорю, что скорее стал бы поднимать ящики на набережной, но как насчет старшего распорядителя над посыльными? Несколько дюжин сундуков с полосками серебра и любимая чайная.

— И несколько встреч, вроде этой, — предположила Идаан.

— Точно, — сказал Ота. — Боги, да, точно.

Идаан взяла еще одну горсточку риса и медленно прожевала, давая своим темным глазам изучить его лицо.