— У вас тут кто-то из родственников? — решился спросить я, посмотрев на букет, который она была вынуждена нести перед собой, чтобы не задевать оградки и памятники.

— Да, отец, — кивнула она.

У меня кольнуло в груди… хотя у человека ведь не так много близких родственников, к которым принято ходить на кладбище. Просто совпало.

Она вдруг остановилась и обернулась, внимательно глядя мне в глаза.

— Вы только не обижайтесь, пожалуйста, — сказала она тихо. — Но вы на него удивительно похожи. Там, на парковке, я поначалу даже подумала, что мне показалось. Потом мне стало жутковато… особенно когда вы рядом проходили…

Я растеряно улыбнулся, не зная, что и сказать на это.

— К счастью, вы оказались настоящим, — приободрившись, сказала она. — Хотя… сходство удивительное. Даже жесты!

Я продолжал стоять, глупо улыбаясь.

— Ну же, не смейтесь, — смутилась она. — Могу показать, хотите? Тут рядом!

— Конечно, — согласился я. — Это любопытно!

Мы снова пошли по узкому проходу и через пару метров свернули налево. Я уже догадывался, что увижу, мысленно прикидывая схему кладбища и участок, который был обозначен на переданных мне документах.

В груди была странная смесь радости и досады. Я до последнего мгновения отказывался верить, что она моя сестра. Старался насладиться её запахом впрок, пока вещи оставались неопределёнными и это не перешло границу запретного. Пока дозволялись фантазии, вдруг распустившиеся у меня в голове. Фантазии, от которых быстро колотилось сердце и становилось жарко.

Она снова остановилась и обернулась ко мне. Её щёки пылали, а губы были чуть приоткрыты, будто в немом призыве.

— Возможно, это знак?.. — тихо сказала она. — То, что вы так похожи на него? Как считаете?

Она отошла чуть в сторону и посмотрела направо. Я проследил направление её взгляда.

Это довольно неприятное, жуткое ощущение, когда с могильного камня на тебя смотрит твой собственный портрет. Мы были не просто похожи. Мы были буквально на одно лицо. И лишь через несколько секунд, справившись с первым потрясением, я начал замечать отличия. Отец был более коренастым и мускулистым. На ростовом портрете, где он был изображён в джинсах и клетчатой рубашке, это было заметно.

— Ну что? Как считаете? — тихо спросила Вика, наблюдая за моей реакцией. — Вы извините если что… ладно?

— Вам не за что извиняться, — ответил я. После чего добавил: — Хорошо, что на портрете он молод. Мне это кажется правильным, когда ставят портрет человека в его лучшие годы, а не на закате жизни.

Вика вздохнула.

— Мне было девять, когда это случилось… — тихо сказала она. — Таким я его и запомнила.

— Мне очень жаль.

— Спасибо… а знаете, у меня с утра было какое-то предчувствие, что сегодня произойдёт что-то эдакое, волшебное! Обычно мы на годовщину ездим с мамой — но у неё какая-то срочная ситуация на работе случилась, и вот… пришлось ехать одной. Представляю, как она удивится, когда познакомиться с вами!

— Только нужно предупредить заранее, — ответил я. — Чтобы не напугать.

— Что?… а, да. Конечно. Обязательно! — кивнула Вика.

Потом мы сходили на могилу Пастернака. Вика показала, в какой именно позе возле надгробия сидел Тарантино, когда приезжал сюда. Мы вели себя тихо, но улыбки не сходили с наших лиц.

После кладбища мы пошли гулять по Переделкино. Посидели в ресторане «Библиотека». Когда стемнело, сопровождал её на своей машине до самого дома, чувствуя себя рыцарем — стражем дороги.

Глава 10

Лучше бы я оказался ей интересен.