Когда мы остановились, он вышел, затем подошёл к ближайшим низким кустикам, немного пошевелил рукой в пыли и схватился за большое ржавое кольцо. С усилием потянул его на себя.

В земле образовался проём, где-то метр на полтора, а в нём — металлическая лестница, круто уходящая вниз. На нижней стороне люка, в специальных пазах, был закреплён сложенный зонтик-трость. Настоящий, конечно. Видимо «первый контур» системы безопасности его склада. Я попытался на расстоянии определить его назначение, и без труда понял, что зонтик отводит взгляд. Вообще любой — кроме взгляда хозяина. Без Кости найти это место было бы никак невозможно. Учитывая пустые пространства вокруг — далеко не самый худший способ защиты собственности.

— Ну, добро пожаловать, — сказал Костя, указывая на ступеньки.

Мы спустились. Склад оказался не очень глубоким, может, метра три. Бетонные стены, гидроизоляция, укреплённый бетонными колоннами свод. Помещение выглядело надёжно.

Костя спустился первым и включил свет. Здесь было электричество. Возможно, присутствовали встроенные аккумуляторы с возможностью подзарядки от генератора тогда, когда хозяин склада был на месте. Или же где-то в степи были размещены солнечные панели или ветряки — я бы ничему не удивился.

— Ну, вот он, — сказал Костя, когда подошёл к стеллажу, на котором стояла деревянная подставка, а на ней — настоящий японский меч, катана. — Можешь прикоснуться. Попробуй!

Я немного замешкался. Никогда не любил оружие, тем более настоящее. Но потом заметил, как Марат на меня смотрит: с сочувствием, но немного снисходительно, и решительно шагнул вперёд, чтобы дотронуться до меча.

Я прикрыл глаза. Коснулся холодной благородной стали. И сразу понял, почему Марат так отреагировал, когда услышал про малоизвестную вещь.

Глава 15

Я увидел чью-то семью во дворе традиционного японского дома. Они стояли возле глубокого рва, заполненного водой, а на другой стороне полыхал лесной пожар: пламя до неба, треск сосен, да снопы искр, которые не могли перелететь водную преграду.

Этот контраст близкой смерти и безмятежного спокойствия на лицах людей завораживал. Я даже задержался немного внутри видения, чтобы насладиться чувством совершенной защищённости на самой грани возможной гибели.

— Вот так дела… — сказал я, улыбаясь.

— Понял? — спросил Марат, прищурившись.

— О, да, — кивнул я. — Великая настоящая вещь, почти бесполезная для ценителей.

— За исключением тех, кто с нами недавно, — добавил Костя, подмигнув.

— Она защищает родных своего обладателя, так? — на всякий случай уточнил я.

— Всё верно, — кивнул Марат. — Но не просто защищает. Она способна спасти родственников своего хозяина из самых трудных ситуаций. Ему надо только волю проявить.

Я улыбнулся.

— И посвящённым его продать нельзя, — сказал я, после чего подумал секунду и спросил: — Костя, а у тебя есть родственники?

— Последний, кого я знал и с кем хоть как-то общался, умер в позапрошлом году, — ответил он, улыбнувшись.

— Ну и нафига тогда тебе этот меч?

— Понимаешь, какая ситуация, — вздохнул Костя. — У меня слабость. Я собираю редкие настоящие вещи.

— Которые не можешь использовать, — добавил я. — А это… совсем не хорошо. По крайней мере, меня так учили.

— Верно, верно, — кивнул Костя. — За исключением случаев, когда вещи нельзя выносить за пределы мира ценителей. А мне они дороги, эмоционально. Так что нельзя сказать, что они просто стоят без дела. Они мне помогают. Понимаешь?

— Костя и сам редкость нашего мира, — вздохнув, добавил Марат.