Погода стояла очень нетипичная для питерской осени: ярко светило солнце, с моря дул тёплый ветерок. На улицы и в парки высыпал народ: улыбающиеся, смеющиеся, радостные… если бы не необходимость носить проклятый шарф, я бы даже получил удовольствие от прогулки. А с ним вокруг было слишком много такого, чего хотелось бы не замечать. Я в очередной раз удивлялся, как дедушка мог носить свои очки часами и даже днями.

В дальнем конце Приморского парка, куда я добрался пешком, тоже люди были. И это заставляло меня мешкать. Лишних жертв мне совсем не хотелось.

На голове у меня была бейсболка, на шее розовый шарфик, а на поясе — ножны с мечом, которые, к счастью, никто не замечал. Случайные прохожие улыбались мне, по-доброму, без осуждения. Как принято в этом городе, где всегда много чудаков. Я старался улыбаться в ответ, механически. Временами едва сдерживая рвотные позывы, если случайно видел что-то совсем уж неприятное в очередном встречном человеке.

Меня спасла выдержка. А боевика, которому доверили носить очки Кая, подвела.

Вещь, принадлежавшую дедушке, я увидел первой. Даже не увидел — почувствовал, ещё до того, как смог разглядеть распластавшийся на крыше трансформаторной будки силуэт в городском камуфляже.

Боевик был вооружён настоящим оружием. Но вот настоящие очки лежали рядом с ним, дужками вниз. Он тёр переносицу, явно решив передохнуть.

Я стиснул зубы, уже привычным усилием возвращая контроль над эмоциями. То, что очки достались им, ещё ни о чём не говорит. Я ведь и у дедушки их давно не видел. Может, он решил их продать, когда предложили подходящую цену? Поэтому паниковать ни в коем случае не следовало.

Наоборот: нужно было радоваться подарку судьбы. Только вещи категории «глаза Кая» гарантированно позволяли видеть сквозь маскировку, подобную той, которую создавала моя бейсболка. Так что выбор был разумным.

К тому же очки, судя по всему, оказались единственной вещью своей категории в группе захвата. Другие боевики (а я насчитал уже десять точек) пытались использовать отрезвляющие и проясняющие настоящие вещи. Не злые, а потому бесполезные против моей бейсболки.

Хмыкнув, я прогулочным шагом прошёл мимо трансформаторной будки. Потом шмыгнул за угол, прикидывая сектора обзора остальных боевиков. Если тот, сверху, не начнёт шевелиться — значит, всё в порядке, меня не заметили.

Прошло полторы минуты.

Что ж, если действовать — то прямо сейчас. Я подпрыгнул и зацепился за скобу водосточной трубы. Потом заметил, что сверху свисает чёрный шнур. Странно, что боевик, засевший наверху, не подтянул его за собой… или оставил на случай быстрого перемещения? Не важно — главное, что я смог забраться достаточно быстро. За пару секунд.

Боевик, вооружённый настоящим пистолетом, обернулся на шум. Увидел меня. Теперь очки были на нём. Уж не знаю, что он там увидел, но на мгновение его лицо исказила гримаса ужаса.

Он чуть замешкался, позволив мне выиграть несколько мгновений.

Я одним прыжком оказался рядом с ним. Достал меч из ножен ровно в тот момент, когда он направил на меня ствол настоящего пистолета.

Выстрелить он, к счастью, не успел — заученным благодаря браслету приёму я отсёк ему кисть.

Удивительно, но после такого ранения боевик не только не потерял самообладания, но, кажется, даже увеличил скорость. Он рванулся к пистолету, пытаясь схватить его свободной рукой. Разумное решение; единственное, которое давало ему хоть какие-то шансы.

Благодаря розовому шарфику я отчётливо видел слабые места и прорехи в его бронежилете. В одно из таких мест, оказавшееся достаточно широким, я и вогнал меч.

Боевик дёрнулся пару раз и затих.

А я чуть клина не словил, когда осознал, что сделал.