Фриц вытащил Борьку во двор, надел на него заранее приготовленную петлю из шарфика, перекинутую через яблоню в их дворе.

Мама выла. А он сам сначала будто застыл внутри. Но потом в голове что-то взорвалось, он начал брыкаться и ему удалось вырваться из рук Вальки. Он подбежал к болтающемуся в петле брату, поднырнул под его ножки и встал, упрямо глядя на фрица. Борка громко заплакал. А фриц смотрел на него, издавая каркающие звуки, которые должны были означать смех…

Им опять повезло: ровно в этот момент во двор зашёл полковник, какая-то важная шишка из штаба. Брезгливо наморщившись, он велел Чёрту прекратить всё это.

Борька потом не мог нормально спать неделю. Постоянно вздрагивал и плакал во сне. Мама его успокаивала, пела колыбельные. Потихоньку, мало-помалу как-то пришёл в себя, только сделался молчаливым, замкнутым.

Они старались помогать партизанам. Батя иногда ходил в лес — рассказывал об изменениях, которые произошли у фрицев. Давал сведения по составу и вооружению, и прочие нужные вещи. Иногда, в совсем тяжёлые зимние дни, помогал с припасами. Даже за счёт детей. Его мама за это ругала, но тот не слушал. И он был согласен с батей — партизаны были важнее их.

А потом Вальку и Зою угнали немцы. Обманом заманили на работы — и увезли. С интервалом в неделю.

И это было самое худшее время. Он скрипел зубами от отчаяния по ночам, пока однажды не решился проследить за отцом, когда тот ушёл в ночной лес.

Когда отец, рассказав нужные сведения, возвращался обратно, он вышел к костру, разведённому в большой яме возле землянки.

Партизан было трое: одного из них он знал, бывший зам председателя колхоза. Остальные оказались ему не знакомы.

— Батюшки, это что ж за явление-то такое? — удивился он, увидев вышедшего из леса мальчика.

— Здравствуйте, дядя Семён, — вежливо поздоровался он. — Я к вам хочу. Хочу фрицов бить. Я могу полезным быть: пролезу там, где взрослому не пролезть. Могу взрывчатку под эшелоны закладывать.

Он насупился, стараясь сделать суровое, серьёзное лицо, как полагается настоящему партизану.

Бывший зам председателя грустно улыбнулся. Потом позвал его к костру, угостил сладкой водой с лёгким запахом чая и коры.

Они долго говорили. Про войну. Про долг. В конце концов, дяде Семёну удалось убедить его, что сейчас его место возле родителей. Они тоже делают важную работу, помогая партизанам и просто выживая. А задача детей — им помогать и придавать смысл их жизни.

Уже когда он согласился с его доводами и был готов возвращаться, дядя Семён вдруг предложил:

— Сегодня взяли грузовик на дороге. Много трофеев. Давай так: ты выберешь что-то полезное для себя и для семьи. Только очень осторожно, чтобы при обыске это не нашли ни в коем случае! Иначе будет беда.

— Понял, — согласно кивнул он.

Потом дядя Семён отвёл его к большому деревянному ящику, который стоял возле землянки. Внутри было множество каких-кто коробок и жестянок.

— На вот, выбирай, — сказал бывший председатель.

— Всё, что хочу? — на всякий случай уточнил он.

— Всё, что хочешь.

Поначалу он думал взять жестянку с печеньем. Борьку порадовать. Он видел такие в домах, занятых фрицами. Иногда им даже перепадали крошки, оставшиеся на дне.

Но потом он случайно наткнулся на матерчатый чехол, внутри которого был небольшой перочинный ножик.

Он не был ценителем, даже начинающим, но эта настоящая вещь была такая мощная, что даже он что-то почувствовал.

Семён тоже поначалу не хотел ему отдавать ножик, говорил, что это слишком опасно. Что лучше взять какое-нибудь лакомство. Но он смог настоять, ведь было же твёрдое обещание…

Дедушка глубоко вздохнул, прервав свой рассказ, и сделал глоток свежего кофе, который только что сварила Лидия.