- Вам нравится? - директор подбоченился. - Правда, здесь здорово?

- Солидный интерьер, - согласился О'Шипки, поглаживая свинцовые кольца.

- Бережем, как зеницу ока. Лакомое место, известно! Не каждый одолеет. Однажды какие-то двоечники позвонили, сообщили про бомбу. Дескать, ее заложили - ну где нам искать? Конечно же, тут! Сюда сразу же и побежали!

- И нашли? - Шаттен-младший затаил дыхание.

- Нет, разумеется. Этим повесам просто не хотелось сдавать зачеты.

- Ну, бомба у меня есть, - буркнул О'Шипки, внимательно изучая бойлерную.

Шаттен, спрятавший руки за спину, чтобы, не дай бог, до чего-нибудь не дотронуться, сосредоточенно обследовал приборы.

- А почему стрелки дрожат? - спросил он наконец.

- Им положено, - сказал директор, утирая пот. - Все дело в давлении, которое в котлах. Время от времени я его сбрасываю. Иначе тут все разорвет.

- Только тут?

- Вы меня обижаете, - Ядрошников надул губы. - Конечно, я имею в виду весь Центр! Вы же сами видите, сколько здесь всего. Если рванет, от здания не останется камня на камне.

- Вы признаетесь в этом с каким-то загадочным удовольствием, - отметил О'Шипки.

- Проницательно сказано! - похвалил его директор. - Энергия Танатоса не дремлет. Я тоже от нее не свободен, всех нас влечет саморазрушение...

И он печально погладил какую-то бочку. Солидарный Шаттен погладил другую и сразу отдернул руку, потому что бочка оказалась горячей.

О'Шипки прошелся, стараясь не задеть кранов и шлангов.

- Ключ есть только у вас? - спросил он неожиданно.

- Да, этого дела я никому не доверяю, - твердо заявил Ядрошников. Обязанность нешуточная. Ведь я отвечаю за человеческие жизни!

- Внештатные ситуации? - О'Шипки продолжал допрос. - Призраки не шалят? Что будет, если крыса или таракан замкнет какое-нибудь устройство?

- Призраки обходят это место стороной. А крысы и тараканы предпочитают жилые помещения. Иногда я этому сам удивляюсь. Все думаю: надо же - мелкие твари, но табу соблюдают.

- Ну, хорошо, - недоверчиво протянул О'Шипки, зачем-то взявший на себя функции технического надзора. - Я думаю, мы по достоинству оценили вашу святыню. Не правда ли, Шаттен?

- Совершенное место, - серьезно согласился тот. - Даже у нас в Бюро нет такой бойлерной. Теперь я вижу, что здесь есть чему поучиться.

- Но этого, как раз, не вижу я, - возразил агент. - Не пора ли нам заняться делом, господин директор?

Ядрошников с сожалением взглянул на манометры.

- Вы правы, дела не терпят, - вздохнул он. - Нам действительно пора уходить. Не ждите меня, я еще побуду. Поднимайтесь на третий этаж, в правое крыло. Там вы найдете конференц-зал. Помещение под номером плюс десять или одиннадцать, не помню точно. Я уже заранее вижу, мистер О'Шипки, что чувствительная составляющая вашей натуры нуждается в развитии. Я не то чтобы уязвлен вашим поверхностным, пренебрежительным знакомством с вещами, которые дороги принимающей стороне...

- Ошибаетесь, господин Ядрошников, - ответил О'Шипки на этот упрек. Мой нюх прекрасно развит. И я говорю вам, - О'Шипки, умышленно или без умысла вовсе, но с ощутимым сарказмом передразнивал директорскую манеру говорить, - я говорю, что не нуждаюсь в дальнейшем обострении чутья. Мне и так подозрительна эта бойлерная. И не только она. Я чувствую опасность. Поверьте специалисту. Здесь кроются крупные неприятности.

Глава девятая,

полная темного вздора

Место, которое директор Ядрошников назвал конференц-залом, напоминало нечто среднее между просторным склепом, предназначенным для массового захоронения, заурядным офисом и педиатрической приемной. Стены остались; камень, как и везде, дышал зеленоватым холодом; осталось и эхо, но прочее претерпело продуманное усовершенствование. Офисные металлические стулья, расставленные в центре зала, образовывали правильный круг, и в этом круге инородным телом возвышалось виндзорское кресло.