Вот-вот должна была отойти в вечность цензовая система, понемногу сдавала свои позиции рутина бюрократических порядков. Казалось, что флот, как и Россия, придет к тому благоустройству, с каким отряд встретился за границей. Хотелось закрыть глаза на все еще не завершенное сооружение Любавского порта с его почему-то мелеющим аванпортом. Здесь как и во время пребывания эскадры Рожественского, кораблям опять приходилось своими боками "углублять" мелководную стоянку. Недоразумением считали и мятеж кораблей черноморского флота в мае 1907 г.

Думать о мятежах и их причинах почему-то не хотелось. Ведь перед флотом стояло столько неотложных задач восстановления и реформирования. И далеко не все еще уроки войны были осознаны и учтены.

Во всем преобладал чисто "технарский", как бы мы сегодня сказали, подход, а заботу об устранении то и дело проявлявшей себя розни между матросами и офицерами, столь же глубокой, как и между рабочими и фабрикантами, предпочитали оставлять на откуп жандармам и полиции. Усиливался лишь надзор за командами, да в помощь офицерам пытались поднять авторитет кондукторов и сверхсрочнослужащих. Но это не удалось. Слишком мало было желающих остаться на сверхсрочной службе, так как "на воле" матрос, имеющий техническую специальность, мог заработать в несколько раз больше. "Экономия" продолжала вредить флоту. Начавшееся в 1905 г. внутреннее брожение на флоте полностью заглушить не удавалось. Впереди были новые потрясения.

Но пока не вступили в строй новые корабли, на которые придут еще более "распропагандированные" в гражданской жизни матросы, гардемаринский отряд сохранял видимость ничем не колеблемой стабильности. Благополучно провели ремонт после плавания, и уже 30 сентября начали из Либавы новый поход с новой сменой гардемаринов. Состав отряда был прежний. Столь же насыщенной была и программа обучения. "Цесаревич" под командованием Н.С. Маньковского оставался флагманским кораблем, державшим контр-адмиральский флаг нового "командующего отдельным отрядом судов, назначенных для плавания с корабельными гардемаринами".

А.А. Эбергард, всю войну состоявший в штабе наместника, а потому столь виновный в гибели флота в Порт-Артуре, в силу особого, остающегося неразгаданным до настоящего времени расположения императора продолжал делать головокружительную карьеру. После недолгого командования в 1905–1906 гг. броненосцами "Император Александр II" на Балтике и "Пантелеймон" на Черном море, он в 1907 г., обойдя на 2 года А.И. Русина, получил чин контр-адмирала и назначение командующим единственным на Балтике соединением крупных боевых кораблей. Показательна и дальнейшая карьера: вице-адмирал в 1909 г. (раньше героя войны Н.О. Эссена), адмирал в 1913 г.

Впрочем в решении воспитательных задач в условиях плавания мирного времени, прежде всего стоящих перед отрядом, А.А. Эбергард, обладая несомненными аналитическими способностями штабного работника, оказался вполне на месте. Правда, новое Мурманское плавание не состоялась. Корабли дошли только до Бергена. Вторым и последним был маршрут в обход Шотландии. В Англии дошли только до Гринока, а от Виго совершили безостановочное, частью штормовое 8-дневное плавание через все Средиземное море. Такое решение могло быть вызвано продолжавшимися побегами с кораблей.

Несмотря на строгие внушения о преступности и пагубности такого поступка, в порту Гринок с кораблей бежали 11 человек молодых матросов, которых на это, как докладывал командующий, подбили бежавшие в прошлом плавании с "Цесаревича". Один матрос бежал в норвежской столице Христиании. "Погуляв" насколько хватило денег, он затем с ясными глазами раскаявшегося блудного сына явился к российскому консулу, который и препроводил беглеца в Кронштадт.