Начинать читать послания я решил с начала, с самого пути. Так что письма от Шпанберга первыми подвергались изучению.

Получалось, что после разгрома пиратского логова, экспедиционная эскадра продолжила свой путь и сделала двухнедельную стояку в английском форпосте в Индии — Бомбее. Починились, кое-где заменили часть такелажа, отдали немало денег. Тут или Шпанберг брешет и прикарманил себе восемь с половиной тысяч рублей, либо англичане не сдержали обещания о безвозмездной помощи в походе русской эскадры.

Французы не решились нас атаковать. И далее каботажным способом эскадра обогнула полуостров и остановилась уже в английском Калькуте. Тут к русским были более приветливы. Я подумал, что такое отношение в Калькуте было связано с тем, что именно в этом регионе Северо-Востока полуострова Индостан наиболее ожесточенное противостояние Франции и Англии. А тут столько кораблей русских союзников — сильный удар по моральному духу колониальных войск Франции. На стоянке в Калькуте случились первые побеги колонистов.

Пополнились провизией, решили главную проблему морских переходов — с водой, отправились к Малайзийскому архипелагу. Тут, как писал Шпанберг, встретились с голландцами, но разошлись миром, даже воду заменили свободно и купили за серебро провизии. Сбежали еще люди. Шпанберг сообщал, что чуть ли не пресек бунт, пришлось наказать одного мичмана, который и скончался после такого наказания. Тут я перечитал предыдущие письма еще раз, под иным углом восприятия. Он лгал в письмах сильно много оправданий, натянутых фактов, особенно история с мичманом Кузищиным [из свидетельств современников Мартын Петрович Шпанберг был крайне жестоким командиром, применяющим наиболее болезненные методы при даже малых проступках].

— Муж мой, звал? — в кабинет зашла Катэ.

— Не хочешь прогнать скуку? Тут очень много занятного в письмах. Но, это то, чего не следует никому говорить. Я доверяю тебе, Катэ, но мне твой ум сейчас сильно потребен, помоги узнать лжу и правду, — сказал я и придвинул прежде всего письма Шпанберга, сам же занялся посланиями от Савелия Померанцева.

Позвал я Екатерину еще потому, что весьма странным оказалась история общения ее с новым английским послом. Да, такое уже было и даже решили, что не следует отворачиваться от английского интереса, но говорить грамотно дозированную информацию. Последняя встреча Катэ с послом, о которой так беспокоилась императрица, могла оказаться не столь безобидной. Теперь же я здесь и Шешковский получит четкое задание — проследить за разговорами на английском посольском дворе. Если хоть что-нибудь из того, что здесь и сейчас Катэ узнает, станет известно и англичанам… Катерине придется рассматривать те письма, в которых не должно быть много тайн, но достаточно сведений, чтобы понять кто именно передал информацию англианам.

Разложив письма по номерам, я начал читать. В первом же письме Савелий Данилович — а как еще называть теперь цельного наместника, как не по имени отчеству — писал о сумасбродстве Шпанберга. Стал флотский командующий пытаться свои правила насаждать в строящейся крепости, да конфликт вышел и только вмешательство казаков не позволило случится непоправимому, но перед отъездом Савелий-таки получил по лицу от какого-то мичмана по указанию Мартына Петровича.

Получалось, все же я ошибку совершил, что доверился Шпенбергу, хорошо, что не фатальную, Экспедиция, даже по косвенным сведениям, уже состоялась. Вот только ума не приложу, как эти все бумаги рядом оказались?

— Экий плут сей Шпанберг! — воскликнула Екатерина.

— С чего решила? — заинтересовался я столь быстрому определению лжи.

— Ну то, что он забил до смерти мичмана Кузищина — дворянина засек! Суд должен был быть, пусть и на бумаге, — Катерина возмущенно покрутила головой.