Иоанна даже в таких вот аскетических походных условиях умудрилась привести себя в порядок. И я ей был сильно благодарен за это. Дело в том, что мое наваждение по этой девушке, пусть и не окончательно, но во-многом спало. Вычурные прически, выглаженные платья с рюшечками, ленточками — все это не было настолько сексуальным, как естественно растрепанные волосы, легкое платье без всяких излишеств на ткани. Поэтому и получалось уже более спокойно строить разговор.

Первое впечатление, что девушка умна, подкрепилось еще и тем, что она неплохо образована. Да, это разные вещи. Умным человек может быть от рождения, образование же позволяет наделить этот ум еще и опытом предыдущих поколений. Иоанна разговаривала на французском, немецком и частично на турецком языке. Отлично, почти без акцента, говорила и по-русски. Читала и французских просветителей, жила раньше в Вене, пока отца, Ивана Шевича — командира полка сербских гайдамаков на австрийской службе, не отправили в отставку.

Дело в том, что в среде гайдамаков и сербских и валашских и хорватских, которые служили австрийской императрице Марии-Терезии, начались некоторые движения, катализатором которых стали русские победы над турками. Часть гайдамаков ушла в Черногорию, где ширилось сопротивление османам, часть подалась в Россию. Поэтому и оставшиеся на австрийской службе вызывали со стороны властей подозрения в лояльности. Союзники с Россией — это да, но они же и потенциальные противники. А славянские и валашские гайдамаки были искусными войнами.

Иван Шевич сначала самостоятельно отправился на Восток земель Запорожского войска, в еще только образовывающийся город Славяносербск, чтобы там освоится, найти себя на службе у русской императрицы, обустроить быт [Иван Шевич — имя действительного полковника-серба, переселившегося из Австрийской империи, но далее — фантазия автора. В реальной истории Славяносербск образовался на три года позже, но военные действия могли ускорить процессы переселения сербов].

Через полгода на новое место жительства направилась и семья, до этого проживая в Яссах у дальних родственников. После набега на обоз, с которым и шла семья Шевичей, в живых осталась только Иоанна, да и только потому, что она приглянулась нашему единственному пленнику Ежи Нарбуту. Два брата, старший и совсем еще маленький, четырехлетний, как и мать и пятеро самых преданных слуг, погибли. Но девушка держалась, большая в ней сила.

— Иоанна, я… — обратился я к девушке и замялся.

А что, впрочем «я»? Женат — это так себе аргумент. Можно и второй раз жениться, если доказать неверность жены или еще что придумать. А дальше что? Я не Петр Великий, который кухарку императрицей сделал, мне могут и не позволить. Предлагать Иоанне стать любовницей? Так и самому такая идея не нравится. И что делать? Нет, Шевичи, по рассказам самой Ионанны — знатный род, служилый и ведет свою родословную с тринадцатого века, но они все равно не ровня Романовым.

Мы ужинали в моей палатке, где всего-то и помещался небольшой стол, да куча соломы для сна. По прикидкам остался всего один дневной переход до Славяносербска, где я должен был отдать Иоанну в руки ее отца и распрощаться с той, что так меня волнует.

— Я потеряла семью, только отец и остался в живых, казалось, все сложно, но я рядом с Вами чувствую себя как то… — начала Иоанна. Я попробовал выказать свои соболезнования, но был перебит. — Прошу Вас, мне тяжело говорить. Вы очень интересный, но мне показалось, что одинокий, вместе с тем сильный мужчина… Нет, не то! Я хочу быть с Вами и чувствую, как никогда не чувствовала, что и Вы тоже… Но, это невозможно, Ваше Императорское Высочество.

Иоанна заплакала и выбежала из палатки.