Что делать дальше с женой, я не знал. Может быть нужно заручиться поддержкой кого-нибудь из присутствующих в Синоде, чтобы поднять тему с развратом Екатерины. Для церковников развратом является уже то, как может одеться современная светская дама, ну и много иного, что уже обыденность для сегодня, но в допетровское время было верхом разврата. Так что члены Синода, особенно архиепископ Арсений, наиболее ярый оппозиционер самой государыни, уцепятся за саму идею критики высшего света и его нравов. Повод-то существенный, венценосное семейство затрагивающий.

Чуть более полугода осталось до того, как пройдет большое собрание Синода с обязательным присутствием всех его членов. До этого времени можно попробовать договориться с некоторыми церковниками о поддержке.

Это будет сложно, я до сих пор особо не распространялся о своем мнении насчет главного для церкви вопроса — секуляризации земель. В случае же, если с меня потребуется отречение от намерений отобрать огромные земельные площади с почти двумя миллионами крестьян, будет нелегко. Тут либо лгать и тогда позже вступать в серьезную конфронтацию с церковью, либо соглашаться, становиться «правильным царем», но лишать возможности эффективного управления сельскохозяйственными угодьями, что сейчас ничего не дают стране.

Немного придя в себя, выпив крепкого кофе, я послал за Шешковским. Нужно было начинать работать по Шуваловым.

— Степан Иванович, через два дня и у Ивана Шувалова и у Петра Ивановича с его женой-ведьмой, должны быть присланные нами посылки. В них, кроме всех собранных на Шуваловых доказательств о злочинствах, белила… — давал я распоряжения своему безопастнику.

Насчет белил необходимо прояснить. Дело в том, что Елизавета Петровна буквально меньше года назад увидела молодого будущего офицера, как она его назвала «Адониса». Молодой человек играл одну из женских ролей в представлении, что давали слушатели Сухопутного кадетского корпуса [данное описание действительно имело место в истории, однако происходило годом позже].

Юный Никита Афанасьевич Бекетов был столь утомлен многочисленными репетициями, что уснул прямо на сцене, а государыня повелела красавца не будить. После же случилось невообразимое. Еще сонного его, какого-то юнца, стала одевать сама Елизавета Петровна. На следующий день Бекетов был уже сержантом, потом сразу же адъютантом Алексея Разумовского, через полгода — полковником.

Весь двор понимал, что фавор Ивана Шувалова, который только входил в свой зенит, теперь под большим вопросом. У Бекетова же было немало веснушек, из-за которых парень комплексовал и тут «на помощь» пришли Петр и Марфа Шуваловы, которые предложили чудо-белила, что должны были избавить парня от волнующих его веснушек. Вот только лицо Бекетова, после наложения средства, моментально покрылось оспинами и иными признаками воспаления. Тут же Марфа нашептала подруге-государыне, что Никита болен и теперь уже навсегда станет безобразным. Елизавета повелела держать несостоявшегося фаворита подальше от двора, а Шуваловы не позволили ему приблизиться к государыне для объяснения, та и не догадывалась о коварстве своих друзей, или делала вид, что ничего не произошло. Ну, а Шуваловы ликовали — управляемый ими кузен Иван остался фаворитом и мог продолжать оказывать влияние на императрицу.

Я не помнил из истории об этом эпизоде, который мог перекрыть в глазах женщины-Елизаветы по скверности злодеяний все доказательства финансовых преступлений Шуваловых. Однако, когда в первый раз услышал фамилию Бекетова, то что-то стало всплывать в памяти, по крайней мере, после работы людей Шешковского, разрозненные свидетельства сложились в общую картину.