Его рука дрогнула и опустилась, и в тот же миг ее губы очутились самого возле его лица, едва ощутимо касаясь его, они жарким и влажным контуром очерчивали каждую его линию, безошибочно угадывая и изгиб бровей, и легкую горбинку носа, и по мере этого узнавания медленно раскрывались глаза – огромные, сияющие, гиацинтово‑лиловые, как чароит, и неподвижно глядящие в одну точку, как у слепорожденных…

– Асмур… – рождалось, как заклинание, возле самого его лица. – Асмур… Асмур…

Он не знал, приветствие ли это или имя, земной или неземной язык звучит сейчас перед ним, но инстинктивно чувствовал одно: происходит какая‑то ошибка, горькая и жестокая, и он – ее виновник. Ему нужно было как‑то вмешаться, но он понимал, что это будет все равно что ударить по этому прекрасному слепому лицу.

– Асмур! – вдруг крикнула она с нетерпеливым отчаянием, и ее пальцы с неженской силой вдруг рванули ворот его костюма, так что брызнули во все стороны звенья молнии, и черные волосы скользнули по его груди – замерев, она слушала, как бьется его сердце…

И в тот же миг сиреневая птица, воспользовавшись полным ошеломлением Юхана, вырвалась у него из‑под мышки и, самоотверженно ринулась к своей хозяйке, точным движением спикировала ей прямо на плечи, прикрыв голову и руки девушки пушистым фламинговым покрывалом. Сияющие глаза, обрамленные розовым опереньем, мгновенно ставшие зрячими, жадно ищущими, вскинулись на Юргена, и за какую‑то секунду только что счастливое лицо исказилось целой гаммой совершенно противоположных чувств; они не чередовались, сменяя друг друга, а наслаивались – отвращение, разочарование, смертельный ужас; эмоциональный взрыв, который мог быть порожден только безумием, оказался настолько силен, что сменился даже не беспамятством, каким‑то окаменением – на руках у Юргена лежал сведенный ужасом манекен.

– Да помоги же мне, Юх! – в полной растерянности крикнул командир, подготовленный к любым экстремальным ситуациям, кроме подобной.

– Ппо‑моему, – пробормотал Юхан, начавший удваивать не только гласные, но и согласные, – у мадмуазель температура…

Юрген наклонился над девушкой и сделал то, что было в данный момент самым естественным – дотронулся губами до ее лба.

Тем не менее она вздрогнула, как от удара электрического тока.

– Точно, – с некоторым облегчением сказал командир. – Под сорок. И сделай милость, убери этого розового гуся…

– Пошел, пошел, – Юхан взял крылатое существо за шкирку, собираясь вторично проявить по отношению к нему полнейшую непочтительность. – Тут не до тебя – видишь, человек болен!

«Гусь» вскинул голову и хрипло, но членораздельно прокричал какое‑то слово.

– Попугай… – разочарованно пробормотал Юхан. – Юрг, берегись!

Стены комнаты как будто лопнули сразу в девяти местах, и в этих разом распахнувшихся отверстиях показались люди, вооруженные самым разнохарактерным оружием – от рапир до пистолетов, весьма напоминающих лазерные. И у каждого из них на плечах, положив клюв на голову, сидела диковинная птица. Изумление, ужас, восторг – самые противоречивые чувства отразились на их лицах, заставив землян заподозрить, что и эти девять тоже безумны; но смятение это было столь велико, что, пожалуй, для его причин одного появления здесь экипажа марсианской орбитальной станции «Фобос‑23» было маловато.

Наконец, восемь юношей, соскочив на ковер, благоговейно приблизились к смуглой леди и, преклонив колено, замерли в самой почтительной позе, не обращая на землян ни малейшего внимания; и только девятый, самый юный, носивший на плечах что‑то пестрое, напоминавшее курочку‑рябу, ни секунды ни раздумывая бросился на Юргена с обнаженной шпагой.