Наконец, восемь юношей, соскочив на ковер, благоговейно приблизились к смуглой леди и, преклонив колено, замерли в самой почтительной позе, не обращая на землян ни малейшего внимания; и только девятый, самый юный, носивший на плечах что‑то пестрое, напоминавшее курочку‑рябу, ни секунды ни раздумывая бросился на Юргена с обнаженной шпагой.

Попытка была предпринята с явно негодными средствами – экс‑чемпион военно‑воздушной академии по фехтованию, Юрий Брагин несколькими незамысловатыми приемами выбил оружие из рук юнца, а Юхан, экс‑чемпион начальной школы по примитивным уличным дракам, поставил ему подножку.

Следующего претендента не нашлось. И вообще окружающим было явно не до землян – здесь и без них происходило что‑то из ряда вон выходящее, граничащее с абсолютно невероятным. Несомненно было только одно: виновницей общего ошеломления была именно она, смуглая дама.

(Здесь кончается первая часть, хотя вторая уже давно началась).

2. СЭНИА‑ЮРГ

Она открыла глаза, медленно обвела взглядом коленопреклоненных воинов дружины – явились‑таки без спроса! Впрочем, теперь все равно. Подошел к концу славный поход, и последняя, запретная звезда Костлявого Кентавра оказалась для них счастливой – Тарита‑крэг согласился остаться на четвертой планете, и седые крылья унесли его в беспредельность красноватых сухих равнин. Сыновний долг был исполнен. Джаспер ждал. Надо было возвращаться. Она перебрала все возможные причины, которые позволили бы ей задержаться вдали от родины, и не нашла ни одной убедительной. С каждой планеты она брала малую дань – что‑нибудь на память, и даже с последней проклятой кем‑то звезды ее корабль унес ни мало, ни много – пару страшных звездных волков, о которых умалчивали даже легенды.

Они совершили последний перелет – назад, к зеленому Джасперу, и теперь их мак медленно плыл возле родной планеты, готовый опуститься на серые, иссеченные временем плиты Звездной пристани. Она позволила своей дружине – а на самом деле, конечно, себе, и только себе – последнюю задержку, якобы для того, чтобы привести себя в надлежащий вид перед возвращением пол отчий кров; она хотела отпустить их, так и не раскрыв тайны, но в горестных мыслях забылась и задремала, чтобы проснуться, почувствовав прикосновение любимых рук.

Если бы не крик ее крэга, никто из дружинников не посмел бы ворваться в ее покои и увидеть то, что она хотела сохранить в тайне. Но – не получилось, и она одна в этом виновата. Неженское это дело – водить дружину в поход, потому что хватает сил и на тяготы, и на подвиги, и даже на постоянный, пусть священный, но все‑таки обман; но вот устоять, когда вдруг забрезжит перед тобой иллюзорное, как будто навсегда потерянное счастье – это не по женским силам…

Одним из тех жестов, которым никто и никогда не мел перечить, она отвела поддерживающие ее руки и медленно запахнулась в бархатный плащ, служивший ей одеялом. Поднялась во весь рост. Девять пар глаз смотрели на нее снизу, как на воплощение всех древних богов, вместе взятых.

– Наш совместный путь закончен, – проговорила она своим обычным полнозвучным голосом. – Под нами Джаспер. Сейчас мы спустимся, и вы покинете корабль, бывший вашим домом. Все это время вы с честью несли имя дружины Асмура, и я ничем не могу отблагодарить вас за это. Единственное, что я смогу сделать для вас – это ответить, если вы спросите. Спрашивайте!

С минуту стояла напряженная тишина – каждый хотел спросить, и никто не решался. Наконец, поднялся с колен Скюз, лучший стрелок дружины.

– Ответь нам, принцесса Сэниа…

– Я больше не принцесса, – прервала его мона Сэниа. – Я стала женой эрла Асмура и порвала родство с королевским домом Джаспера.

– Ответь нам, принцесса, – почтительно повторил Скюз, несравненный стрелок, – где эрл Асмур, наш предводитель?

– В земле Серьги Кентавра, первой планеты, на которую вы опустились, – ответила мона Сэниа недрогнувшим голосом.