Вскоре после полудня нежить учуяла на своей территории мощные раскаты силы — кто‑то, обладающий магией и умеющий обращаться с чародейством, ступил на ее землю и выдал себя. Для глаз крылатого сторожа магия выглядела алым и золотым костром, поднтгмя ющимся в небо. Разглядев на горизонте сияние, сторож устремился туда.

Нежить дважды пролетала над развороченным становищем — всюду валялись искалеченные и мертвые тела, горели шатры, метались люди, лошади и быки. Все носило следы гнева какого‑то могучего чародея, но сам он исчез. И нежить отправилась в погоню.

Двигаясь в вышине, она перед самым закатом увидела впереди двух всадников, окруженных стаей волков. Это были не обычные звери, а плоды колдовской силы, созданные лишь для того, чтобы исполнить волю и защитить своего создателя. Нежить подождала, пока чародей снимет заклятье — то есть пока волки не растают, — и только после этого немного снизилась, разглядывая всадников.

Повелитель дал каждому соглядатаю точные приметы чародея, и нежить сразу узнала всадника на золотистом жеребце. Второй был ей незнаком, но она и не обратила на него внимания. Важно было другое — чародей и его спутник были утомлены долгой скачкой и никуда не торопились.

Нежить снизилась еще, так что теперь ее мог увидеть и обычный человек. Осторожно и бесшумно взмахивая крыльями, она следовала за всадниками, выясняя, куда они отправляются. Их лошади устали, а лес был уже близко. Тот самый Лес, насчет которого каждая нежить уже получила предупреждение…

Лесная чаща раскрыла навстречу всадникам свои объятия. Даже лошади воспрянули, ступив под полог леса.

Здесь приходилось двигаться медленно и осторожно — ночь выдалась безлунная, и под кронами деревьев дарила кромешная тьма. Грива Хорса слабо мерцала во мраке. Он двигался первым, прокладывая дорогу Агриковой лошади. Понимая, что ищет хозяин, жеребец сам вышел на пологий берег реки.

Здесь было удобное место для ночлега, спуск к воде тоже был удобен.

Когда конь Агрика остановился, он сполз с седла и уснул, кажется, еще до того, как коснулся щекой дерна. Даждь заставил себя расседлать лошадей, привязал их и только после этого позволил себе прилечь.

Нежить не стала лезть в чащу, рискуя сломать себе крылья. Она просто присела на ветку самого высокого дерева и напряженно прождала до того самого момента, когда внутреннее зрение не подсказало ей — чародей уснул. Только тогда она снялась с ветки и отправилась назад. Повелитель уже завтра вечером будет знать, куда делся его враг.

Ориентиром нежити служила река — та самая, что пересекала лес. На берегу ее не только отдыхал сейчас тот чародей, но и мйого ниже по течению ждал вестей от своих соглядатаев повелитель. Нежить спешила — она крепко помнила предостережение о том, кто обитает поблизости.

Ночь разорвал низкий гудящий звук, похожий на стон разрываемого воздуха. Сбоку налетел и ударил под крыло горячий ветер. Кувыркаясь в полете, нежить с опозданием поняла, что попалась — ее заметили обитатели здешних мест.

Сразу с двух сторон толкнул ее, только–только выровнявшуюся, новый порыв. Нежить замахала крыльями с удвоенной еилои, пытаясь удержаться в воздухе, но засвистела надвигающаяся буря, и нежить закувыркалась, падая.

Внизу полыхнуло пламя — там был кто‑то, тоже обладающий магической силой. Нежить ринулась прочь очертя голову, но взметнулось гибкое белое тело — и хвост змея обвился вокруг задней лапы нежити. Охотник и его добыча вместе рухнули на землю.

Над нежитью, торопящейся перевернуться на живот и вскочить, зависла небольшая светлая головка змеи, увенчанная гребнем, напоминающим венец. Раскосые, совершенно не змеиные глаза заглянули, казалось, в самую глубину сознания нежити.

— Куда спешим? — прозвучал шипящий, но несомненно женский голос.

Нежить попыталась отвернуться, но неведомая сила, сравнимая лишь с силой ее повелителя, заставляла покоряться.