Веревка упала на плечи, но прежде, чем упасть под ее рывком, Даждь успел отмахнуться саблей и перерубить натянувшийся конец. Он стряхнул с себя петлю, но уже новые арканы взвились в воздух. Мелькнуло перекошенное от испуга лицо Агрика, когда и его захлестнул аркан…

С глухим стуком копье упало откуда‑то с небес и пронзило насквозь наемника, который оказался слишком близко к Даждю. Падая, тот выпустил веревку, и витязь не замедлил этим воспользоваться. Сбросив с плеч петлю, он в левую руку подхватил оружие поверженного врага и кинулся в атаку. Сабли завертелись в сверкающей круговерти, увернуться от которой было невозможно — только убежать.

Раскатистый боевой клич и топот скачущего во весь опор коня выдали явление нежданного помощника. Краем глаза Даждь заметил массивную фигуру Дуная. На ходу спрыгнув с седла, воин ураганом ворвался в схватку. Раскидав наемников, как слепых кутят, он встал спина к спине с Даждем.

— Прости. Не со зла я, — выдохнул он.

— Я понял, — откликнулся Даждь, и они атаковали одновременно.

Появление Дуная сбило с толку нападавших, и Даждь, пока враги не опомнились, начал пробиваться к Хорсу, который со своей стороны рвался к хозяину. Дунай задержался только на миг — отцепил от Агрика двух воинов и бросился вслед за Сварожичем, закрывая отрока щитом.

Будь бросившиеся к ним лошади оседланы, все трое вскочили бы на них и доверились коням. Но седла валялись на земле. И Даждь ринулся к ним — достать меч и встретить врага как полагается: верхом и при оружии.

Длинный меч холодно блеснул в тумане. Даждь крутился на пятках, очерчивая смертельный для врагов круг. Несколько наемников, случайно попавших в него, упали с распоротыми животами.

— Ко мне! — крикнул Даждь подбегающему Дунаю.

По–прежнему загораживая собой Агрика, витязь бросился к Даждю, подтолкнув отрока к нему. Тот рывком сдернул остатки аркана, еще держащиеся на плечах Агрика, и подтолкнул его к Хорсу:

— Уезжай! Мы их задержим.

— А ты, хозяин? — ахнул тот.

— Давай отсюда!

— Сзади! — отчаянно завизжал Гамаюн, пикируя вниз.

Дунай, все еще прикрывавший Агрика щитом, оказался быстрее. Толкнув Даждя под копыта Хорса, он успел занять его место — и короткое метательное копье вошло ему в грудь.

Витязь упал на руки Даждя, едва не опрокинув его навзничь. Чуть запоздавший Гамаюн вихрем промчался над самой землей, разметав нападавших крыльями, и это дало оборонявшемуся краткую передышку.

— Щит, — приказал Даждь Агрику и осторожно опустил раненого на землю.

Отрок взял меч и щит из слабеющих рук Дуная и встал подле хозяина. По росту новый щит как раз закрывал его почти до носа. За ним отрок был неуязвим.

Даждь выпрямился. У ног его хрипел и истекал кровью Дунай, над головой кружил Гамаюн. Где‑то там, в безопасности, отсиживался тот колдун — возможно, сам загадочный Кощей, что начал на него охоту еще в прошлом году. Но теперь Сварожич отбросил осторожность.

— Прикрой меня, — шепнул он Агрику и шагнул вперед через тело Дуная.

В чаще колдун почувствовал движение Даждя, но не успел ничего предпринять. Даждь вскинул руки — и мощный порыв ветра сбил с ног всех нападающих, откатывая их к дальнему краю поляны легко, как клочья сена. Вихрь прорвался в чащу и зацепил колдуна, сбив его с ног. Пользуясь моментом, Даждь повторил жест, взывая к силам земли и воды — и мимо него пронеслись две белые тени, за ними еще две и еще…

Поляна заполнилась волками, чья снежно–белая шерсть вспыхивала золотистыми искрами, и глаза, казалось, излучали пламя. С рычанием звери набросились на наемников, не давая им взяться за оружие. Заблестели оскаленные клыки — и вот уже кто‑то с воплем схватился за прокушенное плечо, а другой удушливо захрипел в сдавливающих горло челюстях.