Даждь поймал ее руку, наливавшую в кружку цеженый мед, и игриво потянул на себя. Марена неловко улыбнулась и мягко, но непреклонно высвободилась.

— Погоди, — остановила она его. — Я скоро вернусь… Я хочу сделать тебе подарок!

Улыбнувшись, она выскользнула за дверь.

Тут улыбка исчезла с ее лица. Не обращая внимания на холопов, Марена опрометью ринулась бежать.

У крыльца торчал оборотень — из тех бегунов, которые легко обгоняют летящую птицу. Увидев хозяйку, он завертел хвостом.

Марена бросилась на колени, обнимая лохматую голову зверя.

— Скачи к нему, к Кощею, — быстро прошептала она. — Скажи, что Даждь неожиданно явился сюда. Пусть поторопится, если хочет получить его — я долго держать его не намерена! Ну!

Оборотень вырвался из объятий чародейки и растаял в вечернем полумраке. Выпрямившись, Марена напряженно слушала тишину, пока ее не прорезал I жуткий вой — знак того, что гонец покинул границы Пекла.

О том, что привело его сюда, Даждь решительно отказывался говорить при посторонних, и Марена поспешила выгнать всех холопов. Весть о Кощее, который почему‑то охотился за ним, она встретила спокойно. Да, мятеж был этой зимой, но витязь Волхов его подавил. Марена своими чарами немного помогла ему, и в награду князь позволил ей взять в холопы кое–кого из мятежников. Большую часть она уже отпустила — кроме тех, кто добровольно решил остаться. А что до Кощея — сватался тут один, звали его так. Да только у Марены муж уже есть.

— Я ему так и сказала, — объяснила чародейка. — Он уехал, а за тобой охотился из ревности.

— Я теперь с тобой не расстанусь, — неожиданно сказал Даждь, пристукнув кулаком по столу. — И пусть только, попробует явиться!

Он выглядел весьма решительно, и Марена поспешила перевести разговор на другое:

— Пока он не приехал, может быть, расскажешь мне, где ты был эти годы?

Вспомнив о своем деле, Даждь достал чару.

Услышав историю о спящей девушке, что ждет в склепе своего возлюбленного, который однажды должен ее разбудить, Марена нахмурилась. Но дальнейший рассказ мужа убедил ее, что Даждь не любит незнакомку — в сердце у него по–прежнему Марена, а спасет он ее, только исправляя собственную ошибку. Он поведал ей о свойстве чары, о том, что с нею надо сделать и что уже сделано.

— Знал бы я, кто нареченный той девушки, родился ли вообще, сыскал бы его, передоверил чару и ушел, — закончил он рассказ. — Но где его найдешь? Одна надежда — ты сможешь сварить такое снадобье, чтобы могло ее в сон погрузить до назначенного часа. Снадобье твое чаре силу даст и само от нее силы возьмет. Девушка не погибнет, и совесть моя спокойна будет… Ты сделаешь это?

Марена потянулась было потрогать чару, но отдернула руку, словно коснулась раскаленных угольков.

— Сделаю, — согласно кивнула она. — Подожди до утра. Я знаю одно зелье — его только на рассвете готовить можно.

— Я подожду, — пообещал Даждь. — Хоть месяц!

Марена рассмеялась и взяла его за руки.

— Месяц не надо, — молвила она. — Я так долго ждать не могу!

Все еще держа его ладони в своих, она повела покорно следующего за нею витязя в изложню. Введя, остановилась на пороге, указывая взглядом.

Изложня была убрана с истинно княжеской пышностью. На мягких снопах и лебяжьих подушках раскинулись шкуры волков и медведей.