— Вот ты где, — прошептал он с улыбкой ей на ухо. — Я тебя обыскался!

Он поцеловал ее в затылок. Губы его скользнули по шее чародейки, разжигая уснувшее пламя, но она отвела его руки.

— Я выполняю свое обещание, — сказала Марена. — Ты просил зелья для своей чары — вот оно.

— Готово?

— Да, разумеется. Хочешь попробовать?

— Нет, — улыбнулся Даждь. — Я верю тебе и так. Ты настоящая колдунья!

— И все‑таки попробуй. — Освободившись из рук Даждя, Марена осторожно нацедила немного напитка в кружку.

— Не буду, — со смехом заявил Даждь.

Он по–прежнему был настроен игриво и воспринимал ее слова не иначе как шутку. Но Марена не была намерена шутить..

— Я дам тебе это зелье, — строго сказала она, — но прежде выслушай меня.

— Слушаю! — откликнулся Даждь.

Марена поставила перед ним две кружки. В одной был на вид простой цеженый мед, настоянный на травах, в другую она сама только что налила приворотного напитка.

— Слушай, — приказала она, и Даждь неожиданно перестал улыбаться и насторожился. — Слушай и думай, — продолжала Марена, наклоняясь к нему. — Восемь лет назад ты бросил меня. Бросил ради своих подвигов и приключений. Тебе было приятнее бродяжничать по свету, чем быть со мной. Брат позвал тебя в дорогу — и ты с радостью ухватился за эту возможность. Куда угодно — лишь бы подальше от жены!.. Я не буду вспоминать, что мы наговорили ДРУГ другу тогда — оба не понимали, что делаем. Но ты жестоко оскорбил меня — обвинил в том, что у нас нет детей. Ты сказал, что я бесплодна и вообще не способна любить…

— Ты любить можешь — я понял это сегодняшней ночью… — попытался перебить ее Даждь.

— Не мешай! — прикрикнула Марена. — Дай досказать — у тебя еще будет возможность выговориться… Тогда я позволила тебе уехать, но вспомни, что я сказала тебе вслед. Вспомни!

Даждь наморщил лоб, восстанавливая в памяти тот день. Ах, вот оно что!

— Ты сказала: «Не смей больше попадаться мне на глаза — пожалеешь!.. В другой раз я не отпущу тебя так легко…» Верно?

— Верно, — медленно кивнула Марена. — Ты знал, что я помню о том дне и вряд ли простила тебя, но ты все равно явился сюда. Так вот — ты мой пленник, и я вольна делать с тобой, что захочу. Эй, кто там?

Даждь вскочил:

— Марена, но ты обещала!

— Что? — Колдунья бросила нарочито небрежный взгляд на чару и указала на котел с зельем. — Это?.. Напиток ничего не меняет!

— Но, Марена…

— Это ничего не меняет! — отрезала чародейка и, легко подняв котел, вылила содержимое в чару.

Даждь следил за струей, затаив дыхание. От паров зелья у него кружилась голова, и он не сомневался, что сваренный Мареной напиток окажется нужным. В чаре что‑то бурлило, клокотало, разбрызгивая пену. Несколько раз плеснуло через край, чего раньше не было, и Даждь уже предвкушал конец пути, но весь трехведерный котел вошел в чару, оставив ее пустой.

Марена повернулась к витязю, вытирая руки о подол.

— Эй, кто там? — крикнула она громче.

За дверью затопали, и в комнату ворвалось человек десять пекленцев с обнаженными саблями. Впереди оказался юноша с горящими ненавистью глазами — Падуб. Он бросил быстрый взгляд на Даждя и уставился на Марену, ожидая ее приказаний.

Чародейка не смотрела на слуг.

— Я могу приказать им схватить тебя, — сказала она, — и ни твоя сила, ни твои чары не спасут. Ты полностью в моей власти, и тебе осталось лишь избрать для себя кару.

Даждь бросил взгляд на окно — и тут же трое пекленцев оказались около окна.