Даждь бросил взгляд на окно — и тут же трое пекленцев оказались около окна. Двое других встали у двери во внутренние покои, еще двое — по бокам Марены. Пятеро остались с Падубом у двери, а сам он сделал шаг вперед, готовый сделать все, что прикажут.

— Чего ты от меня хочешь? — спросил Даждь.

— Не догадался? Тебя!.. Я хочу, чтобы ты навсегда остался у меня — как муж, холоп, цепной пес, вещь — не важно. Я буду удерживать тебя подле, даже если мне придется убить тебя и обладать твоим трупом. Но все‑таки ты мне нужен живой — убить тебя в любой момент охотник найдется. Поэтому выбирай…

— Марена, — сделал еще одну попытку Даждь. — Марена, я ведь люблю тебя!

— Ты меня не дослушал, — ледяным тоном молвила чародейка. — Есть кое‑кто, кто требовал у меня твоей головы. Я не забыла старую обиду и обещала ему…

— Кощей?

Догадка вспыхнула как молния в ночи. Так вот откуда пек ленское оружие у его преследователей! И наверное, дело вовсе не в ревности — она могла сама нанять убийцу.

— Он уже знает, что ты у меня, — продолжала Марена спокойно, словно ее и не перебивали. — Скоро он будет здесь. Почему‑то Кощей пылает к тебе лютой ненавистью. Твоя смерть от его руки не будет легкой — мне даже жаль тебя, как подумаю о том, что тебя ждет… Но ты можешь облегчить свою участь. — Чародейка улыбнулась, и Даждя передернуло от ее улыбки. — В одной из этих кружек яд. Прими его — и тотчас избавишься от мук, что тебя ожидают.

— Не верю, — прошептал Даждь, не поднимая головы. — За что ты мстишь мне? Я ведь люблю тебя!

— Свяжи его, — кивнула Марена Падубу.

Тот решительно шагнул вперед, снимая с пояса веревку. Подойдя к замершему Даждю, который так и стоял у стола, глядя в пол, юноша рывком завел его руки назад и завозился с петлями. Остальные охранники подняли сабли.

— Готово, хозяйка, — сказал Падуб.

— Отлично. Проводите его в подвалы… В те самые, откуда ничего не слышно!

Падуб толкнул Даждя кулаком в спину, приказывая идти. Пленника немедленно окружили пекленцы с оружием наголо. Они смотрели на него так, словно он был в чем‑то виноват перед ними, и Даждь понял, что любой из них может его убить и сделает это с удовольствием.

Уже у самой двери он остановился и рванулся назад:

— Марена! Марена, ты…

На нем тут же повисли слуги, Падуб железной хваткой вцепился ему в горло, тыча ножом в шею, но чародейка вскинула руку:

— Стойте!.. Говори.

Руки разжались, и лишь Падуб упрямо продолжал цепляться за него.

— Твой яд… Марена, — запинаясь, выговорил Даждь. — Это правда?.. Ты хотела сказать, что я лично тебе нужнее как вещь, чем как труп… О боги, я хочу сказать… Ты не заставишь меня долго мучиться?

Он с надеждой вскинул на нее глаза и поразился, увидев на ее устах нежную улыбку.

— Ты просто уснешь, — ласково произнесла она, — а потом — проснешься… позже… может быть.

— Я согласен!

— Развяжи его, Падуб.

Скрипнув с досады зубами, юноша освободил его и толкнул обратно. Растирая запястья, Даждь вернулся к столу. Марена уже поджидала его.

— В одной из кружек яд, — повторила она. — Выбирай любую. Поскольку твоя судьба в моих руках, обещаю, что, если ты изберешь не ту или яд на тебя не подействует, я попытаюсь спасти твою жизнь.

Протянутая к кружке рука замерла в воздухе. Даждь пригляделся внимательнее. Внутренним зрением он видел, что в одной из них то самое зелье, что варила Марена, а в другой…

Чародейка улыбнулась. Последний раз взглянув на нее, Даждь промолвил:

— Налей‑ка мне вина напоследок.