Тиази медленно кивнул.

— Из сказанного вами я понял, почему она здесь и почему она дорога вам. Это не может быть одна из этих дверей — на них ничего не вырезано. Значит, здесь есть другая дверь?

Тиази молчал.

— Можно мне войти туда, всего один раз? Вот третья милость, великая милость, о которой я прошу вас.

— Но вам придется выйти обратно, — проговорил Тиази, с особым упором произнося каждое слово.

— Я и не собирался оставаться там.

— Я удовлетворю обе ваши просьбы. — На мгновение показалось, будто Тиази собирается встать с кресла, но он продолжал сидеть, сжав огромными руками подлокотники. — Но вы должны сделать для меня одну вещь. Вы должны взять с собой рабыню. Вы возьмете?

— Линнет? А где дверь?

Легким движением головы Тиази указал на одну из пяти дверей: самую узкую, из столь светлого дерева, что она казалась почти белой.

— Туда? — Я встал и взял Линнет за руку. — Пойдемте со мной, миледи.

— Мантикоры и маргаритки.

Женщина поднялась с места — ни неуклюже, ни грациозно и ни медленно, ни быстро.

— Она безумна.

— Лютый гнев пылает в ее душе, — покачал головой Тиази.

Я посмотрел на него:

— Я все еще ребенок — все еще мальчик — во многих отношениях.

— Вам можно позавидовать.

— Она действительно разгневана? Сейчас?

— Мама никогда не сердится, — сказала Этела.

— Я бы не советовал вам смотреть ей в глаза.

Тауг прочистил горло:

— Я немного рассказывал вам про битву на рыночной площади, сэр Эйбел. Она… она сражалась с ними. Орудуя кнутом, который мы купили вместе с телегой. Кажется, я не сказал, что она нагнала страху, на инеистых великанов, но они действительно испугались. Она ослепляла ангридов ударами кнута.

— Я не знал, — сказал я.

— Я не сказал, что на меня она тоже нагнала страху. Она сражалась на нашей стороне, но я все равно здорово испугался.

— Однако продолжал биться.

Тауг пожал плечами:

— Потом появился сэр Гарваон со своими воинами, и они боялись вступать в бой, я видел. Я видел, как они были напуганы, и я подумал: вы, здоровые сильные мужчины, вы не знаете и половины всего — даже ничего не знаете — о настоящем гневе…

— Имя нашей прародительницы Ангр, сэр Эйбел. Мы произошли от нее, все мы. Поэтому мы хорошо знаем, что такое гнев. Говорю вам, эта женщина должна сдерживать свой гнев — иначе она уничтожит все на своем пути. Она кажется вам похожей на восковую куклу?

— В общем, да.

— Вы не раз видели огарок свечи, брошенный в огонь. Помните о нем.

— Я постараюсь. Пойдемте, леди. Я открою перед вами дверь.

Сделав тридцать шагов, мы приблизились к указанной Тиази двери, и она — хоть и самая узкая из всех — была широкой и высокой по моим меркам. Мне пришлось вытянуть руку вверх, чтобы поднять засов. Дотронувшись до него, я увидел вырезанные на светлом дереве изящные эльфрисские письмена: ОБИТЕЛЬ УТРАЧЕННОЙ ЛЮБВИ.

Дверь казалась невесомой, и возможно, мы вошли внутрь, даже не открыв ее.

Глава 22

ПОТЕРЯННЫЕ ЛЮБОВИ

Кромешная тьма, чернее самой черной ночи, обступила нас. Я услышал шум стремительно несущейся воды, подобный которому слышал, когда боролся с могучими волнами и неизвестными, не отмеченными на карте течениями вместе с Гарсегом. В темноте раздавались громкие удары, частые и глухие. Я попытался представить, какого рода существо может производить такой шум, и в воображении моем возник образ Орга — зеленого, как листва, и бурого, как кора, — который стоит один на лесной лужайке и колотит в полый ствол сухого дерева дубиной.