За ночь намело снега на ширину ладони, и мои меченосцы и лучники недовольно ворчали, когда я выгнал их на улицу. Я сказал, что в Йотунленде нам доводилось спать под открытым небом и при худшей погоде, а присоединившийся к нам чуть позже Вистан рассказал о своих впечатлениях от северной страны. Потом я велел Вистану заняться стрельбой вместе с лучниками, зная, что он заведет речь о наших сражениях с ангридами.

Сам я предпринял попытку научить воинов обращаться с пикой. Старшие, хорошо вымуштрованные сэром Равдом, не нуждались в дополнительных тренировках. Младшие же едва ли представляли, как следует держать пику, и, хотя понимали, что целиться надо в шлем или грудь противника, чаще всего попадали в лошадь.

Поединки пришлось заменить упражнением с подвешенным в воздухе кольцом; когда все сделали по две попытки попасть в него острием (в большинстве своем неудачные), я подозвал Вистана, посадил его на Облако (с ее согласия) и велел поразить пикой цель. Облако с Вистаном на спине неслась быстрее ветра, но он оба раза попал в кольцо. Я не поскупился на похвалы.

Свет дня начал меркнуть, но мы постарались с толком использовать оставшееся время, закончив занятия поединками на тренировочных мечах, продолжавшимися без остановки до тех пор, покуда глаз различал деревянные «клинки» в темноте. Потом мы отобедали, собравшись все вместе в большом зале; я сидел во главе стола, а Вистан по правую руку от меня. Поук и Анс заняли место в нижнем конце стола, но слуги обслуживали их точно так же, как моих воинов. Нам подали эль, хлеб и вдоволь мяса, а затем сыр, яблоки и орехи. Когда мы щелкали орехи, Вистан спросил, возьмем ли мы своих людей с собой в Тортауэр. Я сказал, что не возьмем (о каковом решении мне пришлось пожалеть впоследствии), поскольку мы идем туда с миром, а дорога, оказавшаяся безопасной для них троих, уж точно не представит опасности для рыцаря, оруженосца и двух слуг.

Только собираясь ложиться спать, я вспомнил шепот, раздавшийся в моей спальне прошлой ночью. Тогда я распаковал тюки и тщательно осмотрел все предметы один за другим. Волшебным предметом являлась Этерне, конечно же; но Этерне казалась всего лишь красивым мечом, покуда не покидала ножны.

Я обнаружил там кучу золотых монет и после минутного колебания обследовал все по очереди, но, хотя они были отчеканены в пяти разных королевствах, я не нашел ни одной, которая заинтересовала бы меня некой своей особенностью. Я по очереди опустил каждую монету в свой кошелек и вынул, но без всякого результата.

Как же мучительно я ломал голову, перебирая все остальные предметы и страшно жалея, что со мной нет Мани, способного дать дельный совет! В конце концов я, с великим сомнением, остановился на трех из них.

Первым являлась чаша размером с ванночку для младенца. Несомненно, именно эту чашу, наполненную монетами, отдала мне Идн. Я решил, что скорее всего это подарок Гиллинга, а поскольку чаша казалась вполне обычной (если не считать того, что она была сделана из красного золота и красиво украшена), я предположил, что она обладает каким-нибудь тайным чудесным свойством — например, обезвреживает яды или что-нибудь в таком духе.

Вторым предметом, привлекшим мое внимание, оказался шлем, старый и находящийся не в лучшем состоянии. Он был железным, как все остальные шлемы, и отделан кожей, несколько потертой и растрескавшейся. Он вызвал у меня подозрения, поскольку не производил впечатления ценного подарка; и все же, может статься, некогда он принадлежал великому герою и принес славу своему владельцу.